Автор
Взрывы смол и дым заполняли пространство перед нами, каждый шаг подчеркивал невероятную опасность. Я медленно двигалась, поддерживаю раненого мужчину — наш единственный шанс выжить. Наша ситуация была критичной: мы не знали, смогут ли наши узники выбраться из тюрьмы прежде, чем их найдет охрана. Перед побегом жила надежда на то, что сможем выбираться без серьезных повреждений — это был первый этап возвращения домой....
И Феликс его не останавливает. Значит, у меня нет шансов. Они оба уже знают.
Правда вот-вот всплывёт наружу.
Но зачем? Почему герцог Тенбрайк решил это сделать? И как он догадался?
Почти все аристократы в зале молчали — они не догадывались, о чём говорит герцог. Я тоже решила не прерывать его — даже если я каким-то образом заставлю его замолчать, всё продолжится через пару часов. А так я хотя бы узнаю, чего он хочет, и возможно, смогу отстаивать свои права на совете.
— В герцогстве сохранилось мало портретов Хораса Тенбрайка до того, как ему исполнилось восемьдесят лет.
После этих его слов некоторые присутствующие впервые посмотрели на меня, но в их взглядах было недоумение. Они всё ещё не понимали, к чему он ведёт.
— Когда я был мальчиком, моя мама рассказала мне легенду о Хорасе Тенбрайке. О том, что он любил уходить на долгие прогулки в смертельную пустыню, а затем рассказывал своим детям о коричнево-жёлтом небе пустоши. И о том, как он, при желании, заставлял пустошь цвести небесно-голубой вербеной, в честь которой назвали его правнучку, — герцог Тенбрайк закрыл глаза, словно уходя в воспоминания.
— Вы серьёзно собрали нас здесь для того, чтобы рассказать о вашей семейной легенде и цветущей вербене? — процедил герцог Гроан сквозь зубы.
Отец моего бывшего жениха проигнорировал это замечание.
— Я не знаю, сколько из вас прочло вчерашний выпуск ""Талассии"", но я могу рассказать, что произошло в последний день нашего плена, потому что я был там лично, вместе с виконтом Эйденом, который здесь присутствует. Если не верите мне, прочтите интервью с мужчиной по имени Хелио. Так вот, в тот день баронессу прилюдно увели к человеку, который контролировал пленников через ошейники.
