Автор
Взрывы смол и дым заполняли пространство перед нами, каждый шаг подчеркивал невероятную опасность. Я медленно двигалась, поддерживаю раненого мужчину — наш единственный шанс выжить. Наша ситуация была критичной: мы не знали, смогут ли наши узники выбраться из тюрьмы прежде, чем их найдет охрана. Перед побегом жила надежда на то, что сможем выбираться без серьезных повреждений — это был первый этап возвращения домой....
Кряхтя, я попыталась двинуться и взвыла от боли в вывернутых руках, которые всё ещё были скованы за спиной. Из глаз сразу же потекли слёзы, и я пережидала, пока пройдёт шок от боли.
Я чувствовала себя ужасно, как будто меня избили. Плечи горели, в горле пересохло, а голова кружилась от чрезмерного использования дара. Меня даже тошнило.
Но одновременно я испытывала почти облегчение. Я только что убила человека, полностью обескровив его, но внезапно осознала, что эта сила давала мне свободу от моего главного страха.
Внезапно снаружи послышался шум, и я впервые подумала о подельниках герцога Гроана — ведь карету украли двое мужчин, которые могли ждать снаружи. Я замерла, не зная, чего ожидать. Во мне не осталось почти никаких сил.
От страха, что они войдут и просто убьют меня, сердце бешено заколотилось. Я не хотела умирать, не так, не после всего, что пережила."
"Безумно хотелось жить, быть счастливой, я отчаянно хотела вернуться.
Снаружи раздались звуки схватки и крики, звон металла, а затем я увидела тень в арочном проёме.
— Элли!
Феликс влетел внутрь заброшенного храма и собирался напасть на герцога Гроана, но, увидев картину внутри, посерел лицом, а затем стянул с меня мёртвого мужчину.
Узнав его, я не сдержалась и начала плакать, только сейчас понимая, насколько была напугана и напряжена тем, что только что произошло. Феликс был здесь, и это означало, что теперь всё будет хорошо, что меня не убьют подельники герцога.
Упав передо мной на колени, Феликс приподнял меня и крепко, до боли прижал к себе. Он обхватил меня двумя руками, вжал в свое тело, и это вызвало новую вспышку боли в моих плечах. Я уже хотела попросить его отпустить и развязать меня, когда почувствовала, что тело Феликса мелко дрожит.
— Все хорошо, Элли, все кончилось, — прошептал он, пряча своё лицо в моём плече. — Всё будет хорошо.
А я сама ощущала счастье. Совершенно простое и по очень постыдным причинам.
Нет. Я буду возвращаться на лошади, укутанная в тёплый плащ Феликса, прижатая к его плечу, в тепле, в его объятиях.
