Ой, ветер свищет...ой— пурга! Загрустила что-то Баба-Яга. Затушила свечку, забралась на печку, Помело— под ухо, и сопит старуха, будто нос у неё не нос, а насос... — Что за дичь? — поморщилась, переключив плеер на радио. Знакомый голос диктора на популярной FM-станции вызвал улыбку, расслабляя. Вокруг царит непонятная тишина, а легкий ветер шуршит по старым деревьям, принося с собой мрачные воспоминания и завораживающую фантастику....
Приехал в тьмутаракань, названия которой так и не запомнил, вообще не по её душу, но, как известно, если хочешь рассмешить Чернобога, скажи ему, что будешь жить долго и, непременно, счастливо."
"Словом, опять облажались гончие. То ли кормить их, ленивых тварей, перестать, то ли велеть выпороть, чтоб выли потом месяц от ноющих ран пуще, чем голодный волколак на луну…
А кукла эта надувная, не ведая ни сном, ни духом, о чём думаю, сняла платье-халатик, явно гордясь всем тем, что совершенно не скрывало кружево дорогого белья: красивого, соблазнительного.
«Удача, чистой воды».
В глазах интерес и явное обещание, готовая будто бы на любой каприз, баба, имени которой я даже не потрудился запомнить, призывно и так пошло облизнула губы, что хер в штанах ответно дёрнулся.
«Вот если б ты ещё вместо болтовни рот свой использовала для других целей, цены б тебе не было».
Но вместо слов улыбнулся, поймав запястье с тонкой ниткой золотого браслета, рванул резко на себя, так что запакованная в итальянский гипюр грудь вдавилась в грудину, будто упрекая, как я посмел остаться настолько одетым, когда вот она, жаркая и ластящаяся, упирается напряженными сосками в прохладную ткань брендовой рубашки.
— Нравишься, — вру без зазрения совести, зная, какой ответ “правильный”.
На самом деле не чувствую ничего, кроме обычного зверского желания, нормального, вполне закономерного для крепкого мужика моего возраста. Да и отчего не взять, раз настойчиво предлагают, буквально на блюде поднеся под самый нос? И так ехал в проклятущие эти ебеня, а уезжать придется несолоно хлебавши.
“Не пожру, так понадкусываю”, — голосом старого друга в голове промелькнула заезженная присказка и я улыбнулся.
Девка приняла на свой счет, тут же принявшись нетерпеливо наглаживать мою спину, хвататься за рубашку, выуживая её из плотного кольца кожаного ремня с тяжелой железной пряжкой.
«Помешанная на этом деле что ли? Ну так и я не против».
Она полезла с поцелуями, тараня рот влажным языком, прикусила нижнюю губу, подогревая кровь.
Разочарование от того, что не нашел обещанного понемногу растиралось в сознании лёгким туманом желания. Мысли, что и так потратил непростительно много времени на поиски, тоже тускнели под натиском сминавших плечи рук. Шлёпнув ладонью по неприкрытой стрингами заднице, назидательно шепнул в дрогнувшие от неожиданности губы, что хорошие девочки не кусаются, а плохие получают по попе ремнем. В широко распахнутых глазах вспыхнул восторг.
