Ой, ветер свищет...ой— пурга! Загрустила что-то Баба-Яга. Затушила свечку, забралась на печку, Помело— под ухо, и сопит старуха, будто нос у неё не нос, а насос... — Что за дичь? — поморщилась, переключив плеер на радио. Знакомый голос диктора на популярной FM-станции вызвал улыбку, расслабляя. Вокруг царит непонятная тишина, а легкий ветер шуршит по старым деревьям, принося с собой мрачные воспоминания и завораживающую фантастику....
Если начнем говорить, точно расплачусь, раньше времени.
— Давай завтра о Кирилле поговорим, ладно? — бросаю короткой взгляд, полный мольбы. — Найдем Машу, я свалю из «Костей», фиг с ней, с практикой… не вывезу я больше, горки эти американские.
— Ты же почти закрыла, — ахает Сири и тут же понуро опускает голову. — Это я виновата. Не надо было сюда тащится и ее привозить.
Качаю головой.
— Нет. В чем Кощеев прав, так в том, что все моя вина, Сирик. С первого дня у нас… не заладилось. Как будто две вселенные столкнулись.
«Если бы знала, что есть ДРУГОЙ мир, если бы знала сразу, кто ОНИ все на самом деле… если бы знала…»
— Иногда любовь рождается в противостоянии, — задумчиво бормочет подруга. — И она намного сильнее той, что вырастает из розовых соплей и шаблонных ухаживаний.
— Да нет там любви, в его чёрном сердце! — ну вот, на глаза набежали слезы. — Ему трахнуть меня хотелось, понимаешь? Первому! Пофиг на всё, что у меня мужика не было ни одного и мне банально страшно, что невеста у него, бля, свадьба на носу.
Зло вытерла непрошенные слезы.
— Было же у вас что-то? — тихо шепчет подруга.
"Прикусываю губу, картинки вечера в его номере и совсем свежие воспоминания, ощущения его прикосновений, горят огнем на коже. Смеюсь сквозь слезы, бросаю несчастный взгляд в сторону подруги.
— Видимо, ничего, раз на хер меня послал.
— Яда…
— Всё, — шмыгаю носом, поспешно вытирая слезы. На дороге показалась бабушкина избушка. — Ты это, особо сама с собой в доме не разговаривай… у бабушки…прослушка стоит.
— Чо? Ты серьезно?
— Ага, — не могу ей сейчас рассказывать.
Но Сири, блин, со своей проницательностью, выдает:
— Такая же, как у Кощеева сквозняки, что за дверь четверых выносят?
Молча сверлим друг друга взглядом. Я медленно, с неохотой, киваю.
— О.Ч.У.М.Е.Т.Ь. — цедит она по слогам. Ей все по кайфу, ни грамма страха, сомнений или недоверия. — Я же помру от любопытства!
— Дождись меня, — притормаживаю у ворот, пряча взгляд от сидящего на своем посту Якима. — Вернусь, обязательно поговорим.
