Ой, ветер свищет...ой— пурга! Загрустила что-то Баба-Яга. Затушила свечку, забралась на печку, Помело— под ухо, и сопит старуха, будто нос у неё не нос, а насос... — Что за дичь? — поморщилась, переключив плеер на радио. Знакомый голос диктора на популярной FM-станции вызвал улыбку, расслабляя. Вокруг царит непонятная тишина, а легкий ветер шуршит по старым деревьям, принося с собой мрачные воспоминания и завораживающую фантастику....
Вру, отодрать-то доводилось уж ни раз, потому может и приелась эта ее безотказность. Довольно трудно хотеть то, что можешь получить каждую минуту, легко, без каких-либо усилий.
— Прости, детка, — накрыв её руки на собственной груди, сделал над собой усилие, чтобы раздражение не отразилось на лице. Невеста, это тебе не шлюха подзаборная, тут хочешь — не хочешь, приходится и уважение проявлять, и себя сдерживать. Последнее я не любил, надо сказать и удавалось это мне крайне плохо.
— У нас с ребятами мальчишник по такому случаю.
— Заговоренный на удачу! — Губы тронуло лукавой улыбкой. Ганна, тщеславная и гордая, как все представители ее рода, очень любила напоминание, что наш союз дело решенное и мы всенепременно поженимся вскорости.
“Если бы на что и заговорила, так на импотенцию.”
Ганна догадывалась, что честным женихом назвать меня сложно, даже пару раз пробовала закатывать истерики, но я пресек, дав понять, что пока наш союз не занесен в скрижали и не благословлён Древними, спросу с меня никакого.
— Не балуешь ты меня совсем, — Ганна надула полные губы, когда-то в самом деле казавшиеся мне до одури соблазнительными. Правильно мать в детстве говорила: пока мороженое раз в неделю — десерт, а дай есть до отвалу — будет вкусом не лучше супа крапивного.
“Отец, сука, совсем уж с новой любовницей распоясался. Однажды войду в силу и лично яйца его побью, пока не найду заветное и не переломлю иглу за материнские слезы.”
— Так ведь месяц не сплю, к Купале готовимся, — тупая отмазка, но другая в голову не пришла, да и достал разговор этот — сил нет. С другой стороны, все готовились к празднику Купалы: и люди, и нечисть и сами Боги.
Ганна обиженно вздохнула, махнула рукой, будто выуживая что-то из воздуха:
— Веник твой, из всех деревьев по хворостине. От хворей, что тебя, заразу и так не берут, от дури, хоть поздно уже и от сглазу, конечно, — скривила губы. — Где найти дурака, который бы посмел Кощея сглазить.
