Автор
Когда женщина начинает говорить о том, что ей можно дать, словно это священное откровение, вы сразу понимаете, насколько она хочет услышать правду. И если в понедельник вас спрашивают так по поводу чудесного костюма Адама для Евы, то вы не стесняетесь обещать найти его где-то на рынке или подружиться с модельером, даже если это вымысел....
– Очень внимательно вас слушаю, продолжайте, – поторопила я учительницу.
– Настя погибла? Что с ней случилось? Вы кто? – пролепетала Майская.
– Анастасия только что умерла в больнице, и ее смерть выглядит подозрительно, – отчеканила я. – Меня зовут Евлампия Романова и…
– Так вы Лампа? – выдохнула собеседница. – Я вас другой представляла.
Настал мой черед удивляться:
– Кто вам обо мне рассказывал?
– В основном Настюша, – всхлипнула Елизавета. – Вы для нее самый близкий человек. После меня и Гриши, конечно. Я часто от нее слышала: «Мне бы научиться у Лампуши оптимизму и умению стойко относиться ко всяким неприятным коллизиям.
– Просто царь Соломон, а не госпожа Романова, – смутилась я.
Елизавета Алексеевна вытянула вперед руки.
– Вы же меня не обманываете? Насти нет?
– Она скончалась в больнице, – повторила я.
– Инфаркт? – с выражением ужаса на лице поинтересовалась Майская.
Я решила быть откровенной.
– Пока не знаю результатов вскрытия, медики считают, что Настя потеряла сознание, упала и получила травму затылка. Но по какой причине она лишилась чувств, точно не выяснено.
– Мы так и не успели помириться… – печально сказала Елизавета. – Моя бабушка не раз говорила: «Лизонька, никогда не конфликтуй с человеком, который тебе близок. Вдруг тот случайно попадет под машину? Потом будешь мучиться совестью». Бабуля была очень ранимой. Я над ней посмеивалась…
– Мальчика Гришу родила не Настя, а вы, – озвучила я внезапно пришедшую мне в голову мысль.
Майская выпрямилась.
– Да, Гришенька мой сын, но не его появление на свет стало причиной конфликта… Настюша очень любила Гришанечку. Раньше она нас часто навещала, но мальчик подрос, пришлось прекратить визиты.
Она замолчала.
Я не поверила своим ушам.
– Хотите сказать, что вы дружили?
Елизавета встала.
– Нам не стоит беседовать в колледже. Давайте встретимся в пятнадцать минут седьмого в кафе «Будильник». Оно тут совсем рядом, у метро. В школе слишком много любопытных глаз и ушей, и я не тот учитель, с предметом которого у учеников возникают сложности, всего лишь биология, не особо кому-то и нужна. Просидим тут с вами долго – пойдут сплетни.
