Автор
Евлампия Романова приходит на презентацию картин подруги Насти, но вместо обсуждения искусства узнает о неожиданной помолвке. Этот поворот в жизни близкой подруги запускает цепь событий, которые изменят жизнь героини и заставят её разобраться в собственных чувствах и отношениях.
– Люди ходят роями. О! Вот до чего меня довели! Начал коверкать язык. Рой ведь не ходит, а летает. Устроили из квартиры ставку главнокомандующего!
– Можно кого-нибудь позвать к трубке? – поинтересовалась я.
Но Настин отец продолжал жаловаться:
– И бегают, и носятся, и шумят… Голова кругом идет. Эта… как ее… толстая, крашеная…
– Вика Мамаева? – промямлила я.
– Да, Виктория, – с непередаваемым выражением согласился Илья Николаевич, – сто раз ко мне в кабинет всунулась. То валокордин предлагала, то «Скорую» вызвать хотела. Я ей велел оставить меня в покое и не лезть, не мешать работать. Ты хочешь поговорить с этой назойливой особой?
– Если вас не затруднит, позовите Вику, – с большим трудом сохраняя приветливую интонацию, попросила я.
В трубке послышались шорохи, шипение, чей-то далекий кашель, затем раздался мужской голос:
– Эй, тут есть кто-то? Или опять трубку на рычаг не положили?
– Я жду Вику Мамаеву, – сказала я.
– А это кто? – поинтересовался мужчина.
– Такая полная женщина с очень светлыми, почти белыми волосами, скорей всего одетая в платье пронзительно синего цвета, – пояснила я.
– Отлично знаю Викуську, она вообще-то моя жена, – хмыкнул бас. – Вы – кто?
– Миша! – воскликнула я. – Это Лампа. Что происходит у Петровых?
– Дурдом. Убить его хочется, – ляпнул Михаил. – Я говорю об отце Насти.
– Он так переживает, – вмешался в наш разговор дискант Вики.
Имея вес почти в центнер, Мамаева обладает тоненьким голоском пятиклассницы. Дальше мы уже беседовали втроем."
"– Илья Николаевич от стресса потерял голову, – защищала ученого Вика.
– Он махровый эгоист, – не согласился супруг. – Приперся в столовую и устроил скандал: «Где мой суп? Почему не сварили? Я всегда обедаю куриной лапшой. Что за безобразие!» Я не удержался и сказал: «Извините, Илья Николаевич, но Настюша перед смертью не успела курицу сварить. Уж простите ей невнимательность. В другой раз, как помирать соберется, непременно в первую очередь о супе для отца позаботится».
– Ну и кто ты после этого? – принялась отчитывать мужа Вика. – Илья Николаевич от горя сам не свой.
– Три ха-ха! – запальчиво возразил Миша. – Видел я, как он котлеты жрал. Нет, аппетита папенька не лишился. Он Настюху никогда не любил!
– Не неси чушь! – взвилась Мамаева. – Нашелся тут психолог кислых щей!
Я слушала перебранку супругов и ждала, пока можно будет задать Вике вопросы.
– Ладно, я психолог кислых щей, – неожиданно согласился Миша.
