Автор
В суете крошек и плесени, где мир кажется размешанной субстанцией, житель квартиры Квиллера думает о своем нерасположении. В окне городского солнца высвечивается его халупа, где завтрак подобен пустым обещаниям.
– Но не все мои нефриты – произведения искусства. – Он подошёл к письменному столу и выдвинул ящик, – Это – примитивные инструменты, сделанные из нефрита. Топорики, зубила, гарпуны. – Он один за другим выкладывал их на стол.
– Не надо вынимать все, – попросил Квиллер. – Мы снимем только резные экспонаты.
Но коллекционер продолжал опустошать ящик, с благоговейным трепетом притрагиваясь к каждому предмету.
– Вы когда-нибудь видели необработанный нефрит? – спросил он. – Вот кусок породы.
– Ну, за работу, – сказал Банзен.
Тейт сунул Квиллеру в руку резной медальон:
– Потрогайте его.
– Он холодный, – сказал репортёр.
– Он чувственный – как плоть. Когда я прикасаюсь к нефриту, то чувствую покалывание в крови. А вы чувствуете?
– А много есть книг о нефрите? – поинтересовался Квиллер. – Хотелось бы о нём почитать.
– Пойдёмте ко мне в библиотеку, – предложил собиратель. – У меня есть всё, что когда-либо было о нём написано.
Он том за томом доставал с полок техническую, мемуарную, приключенческую, художественную литературу, касавшуюся прохладного, чувственного камня.
– Если вам интересно, я дам вам несколько книжек почитать, – сказал Тейт. – Вернете, когда сочтёте удобным. – Затем он дотянулся до ящика стола и сунул Квиллеру в руку пуговицеобразный предмет: – Вот! Возьмите на счастье.
– О нет! Я не могу принять такой ценный подарок!
Квиллер ощупал гладкую округлую поверхность камня. Он был зелёный, такой, каким он и представлял себе нефрит.
Тейт настаивал:
– Но я хочу, чтобы он был вашим. Сам по себе он не так уж ценен. Вероятно, это всего лишь фишка, используемая в одной японской игре. Храните его в кармане как амулет. Он поможет вам написать хорошую статью о моей коллекции. – Тейт снова скривил губы. – И кто знает? Возможно, вы станете коллекционером нефрита… а это лучшее, что может случиться с человеком!
Тейт говорил почти с религиозной горячностью, и Квиллер, потиравший прохладную зелёную пуговицу, вдруг ощутил легкое покалывание в крови.
Банзен снимал и снимал, покуда коллекционер не начал нервничать. Тогда фотограф принялся складывать аппаратуру.
– Погодите! – сказал Лайк. – Есть ещё одна комната, которую вам надо бы увидеть, – если будет позволено, конечно. Будуар миссис Тейт великолепен. – Он повернулся к своему клиенту: – Как вы считаете?
Квиллер заметил, что эти двое многозначительно переглянулись.
– Миссис Тейт нездоровится, – объяснил муж репортёру.
