Автор
В суете крошек и плесени, где мир кажется размешанной субстанцией, житель квартиры Квиллера думает о своем нерасположении. В окне городского солнца высвечивается его халупа, где завтрак подобен пустым обещаниям.
«Очень мало времени на изучение обстановки, – рассуждал Квиллер, – Чтобы успешно провернуть такое дельце, нужны суперспециалисты… если только воры не были знакомы с домом Тейта или не узнали загодя о коллекции. И если так, не приурочили ли они ограбление к выходу “Любезной обители”, чтобы её скомпрометировать?»
Покуда Квиллер взвешивал все возможности, из печати вышел очередной номер «Прибоя», и курьер со свистом пронёсся по отделу публицистики, швыряя газету на каждый стол,
Тейтов инцидент был благоразумно припрятан на странице четыре, и предварял его поразительный заголовок.
Пресс-клуб располагался в крепости из закоптелого известняка, которая некогда была долговой тюрьмой.
Коктейль-бар в главном зале нынче гудел как улей; все обсуждали случившееся на Тёплой Топи.
Квиллер нашёл Одда Банзена в том конце бара, что был традиционно закреплён за штатными сотрудниками «Прибоя». Он подсел к нему и заказал двойную порцию томатного сока со льдом.
– Ты это читал? – спросил он фотографа.
– Читал, – сказал Банзен. – Вот идиоты. Говорили они приглушенно. В противоположном конце бара неприкрытым ликованием звучали голоса сотрудников «Утренней зыби».
– Кто этот парень вон там, внизу, в светлом костюме, – тот, что громко смеётся? – спросил он.
– Он работает у них в отделе распространения, – сказал Банзен. – Этим летом играл против нас в софтбол, и вот зуб даю, он – гад.
– Он меня раздражает. Умерла женщина, а он ржёт по этому поводу.
– Вон идёт Кендал, – сказал фотограф.
