Автор
В суете крошек и плесени, где мир кажется размешанной субстанцией, житель квартиры Квиллера думает о своем нерасположении. В окне городского солнца высвечивается его халупа, где завтрак подобен пустым обещаниям.
– Нет, чёрт возьми, – сказал Нойтон, – я сдавать не собираюсь, но если хотите воспользоваться моей берлогой – въезжайте, да и всё тут."
"– Нет, я хотел бы платить за квартиру, – возразил Квиллер.
– Не донимайте вы меня вашей честностью! Газеты оказали мне тьму ценных услуг, и я могу оказать ответную услугу кому-нибудь из журналистской братии. Авось не разорюсь!
– Это, естественно, ловушка, – сказал Квиллеру Лайк. – Он рассчитывает, что вы будете пересылать ему почту и принимать телефонограммы.
– Ну, я тоже не лыком шит, – возразил Квиллер.
– Тащите его с собой! – вскричал Нойтон. – У него будет отдельная комната с ванной. Первый класс!
– Могу гарантировать, что он не будет драть мебель.
– Замётано. Я уезжаю в среду. Ключи будут на столе управляющего, в том числе и ключ от бара. Чувствуйте себя как дома. И не удивляйтесь, если я буду вам дважды в день звонить из Европы. Насчет телефона я – с тараканом.
Позднее Лайк признался Квиллеру:
– Спасибо, что сняли меня с крючка.
Всё это произошло так быстро, что Квиллер твёрдо уверовал в благосклонность фортуны. Внутренне торжествуя, он предпринял ещё два рейса в буфет, прежде чем пожелать хозяину спокойной ночи.
Выходя из квартиры, он почувствовал, что его тянут за рукав. Позади него, улыбаясь, стоял повар.
– Вы держать собачка в дом? – спросил он у репортёра.
– Нет, – растерялся Квиллер, – но…
– Собачка голодный. Вы брать собачкин сумочка, – сказал повар и всучил Квиллеру обернутый фольгой пакет.
ШЕСТЬ
– Коко, старина, мы переезжаем! – радостно объявил Квиллер в среду утром, когда доставал из холодильника «собачкин сумочка» и готовил завтрак коту и себе. Оглядываясь на события прошлого вечера, он признал, что у дизайнерского сообщества есть свои достоинства. Он в жизни не получал такого множества комплиментов, не пробовал столь вкусной еды.
Коко ёжился на подушку лежавшей на холодильнике, – эта голубая подушка была его ложем, троном, Олимпом. Лопатки у него выпирали, как плавники. Он казался скованным и настороженным.
– Тебе понравится на «Вилле Веранда», – заверил его Квиллер. – Там мягкие ковры и высокие книжные полки, и ты сможешь посиживать на солнышке на балконе. Но придётся стать котом безукоризненного поведения.
