Сообразив, что курьерская контора в редакции уже открыта, позвонил и заказал курьера на одиннадцать тридцать, не раньше и не позже.
– Пошлите мне самого худого и замученного из всех, – велел он диспетчеру. – Желательно с сильной простудой или насморком.
В ожидании Квиллер перенес свои карандаши и бумагу, скрепки и клей в аптекарский стол. В одном из ящичков он нашел магнитофон Айрис и отнес его хозяйке.
– Мне он больше не нужен, – вздохнула миссис Кобб, болезненно пытаясь улыбнуться. – Я даже смотреть на него не могу. Может быть, вам он пригодится для работы.
Прибывший юноша оказался неопрятным, истощенным и страдающим конъюнктивитом. Большинство курьеров «Прибоя» соответствовали подобному описанию, но этот и впрямь превосходил всех.
– Ну и берлога! – сказал курьер, осмотрев комнату журналиста. – Вы платите хозяевам или газета – вам за то, что тут живете?
– Не умничай, – ответил Квиллер, доставая бумажник. – Просто делай, что я говорю. Вот десять баксов. Иди в соседний дом…
– Елки, ну и коты! А они кусаются?
– Только курьеров «Прибоя»… Теперь слушай внимательно. Иди в антикварный магазин под названием «Немного старины» и спроси, есть ли бляшки для лошадиной сбруи.
– Чего?
– Продавец сумасшедший, так что не обращай внимания на то, что он скажет или сделает. И не дай ему понять, что знаешь меня – или что работаешь в «Прибое». Просто спроси, есть ли бляшки, и покажи деньги. И принеси мне то, что он тебе даст.
– Бляшки для лошадиной сбруи! Вы, наверное, спятили!
– Только не иди туда сразу. Поброди пару минут за углом и лишь потом отправляйся в «Немного старины»… И постарайся выглядеть не слишком умным! – крикнул Квиллер вслед уходящему курьеру, хотя в предупреждении не было необходимости.
В томительном ожидании журналист мерил комнату шагами. Один из котов прыгнул на стол и подставил выгнутую спину, Квиллер рассеянно погладил ее.
Через пятнадцать минут посланец вернулся.
– Десять баксов за эту фитюльку? Вы точно рехнулись!
– Наверное, ты прав, – вздохнул Квиллер, рассматривая медный кружок.
Это была неудача, но щекочущее ощущение в усах говорило журналисту, что он на правильном пути, и он не позволил себе упасть духом.
Днем он встретился в пресс-клубе с Арчи Райкером и подарил ему табачную жестянку, завернутую в страницу «Харперс уикли» 1864 года.
– Это просто прелесть! – сказал редактор. – Но ты не должен был так тратиться, Квилл. Черт побери, я ничего тебе не купил! Но я плачу за обед.