Автор
В холодном городе штурмует снег, словно обрушивающийся гнев небес на здешние улицы. На Канард-стрит, где скрываются лица печати, он становится главной цели - ледяные капли сыплются вовсю на шею мужчины, который только что вышел из такси и пытается укрыться от стихии.
– А Дэна Грэма он упоминал?
Девушка кивнула, искоса бросив на Квиллера тревожный взгляд.
– Все, что вы мне скажете, дальше не пойдет, – заверил он ее.
– Я не воспринимала это серьезно. Уильям сказал, что «шпионит» за мистером Грэмом. Он собирался раскопать какие-то темные дела. Я думала, он просто шутит или хочет слегка покрасоваться. Он любит читать детективы, и у него появляются порой странные идеи.
– Вы не знаете, что именно он подозревал? Может быть, речь шла о порочных наклонностях?
– Вы имеете в виду секс? – Эта мысль так шокировала собеседницу Квиллера, что она стала грызть ноготь большого пальца.
– Когда Уильям последний раз заговорил об этом?
– В пятницу вечером. Он позвонил мне после обеда с вами.
– Он упомянул о чем-нибудь конкретном, что касалось бы мастерской? Подумайте хорошо.
Девушка нахмурилась."
"– Только… Он сказал, что мистер Грэм собирается уничтожить целую партию кувшинов.
– Разбить их?
– Мистер Грэм сказал, что во время обжига они все полопались. Но Уильям этому не слишком поверил, потому что мистер Грэм очень опытный керамист и никогда бы такого не допустил… Я не очень-то помогла вам, а?
– Я вам смогу ответить на этот вопрос позже, – сказал ей Квиллер. – Подождем еще сорок восемь часов, и, если Уильям не появится, надо будет уведомить отдел полиции, разыскивающий пропавших людей, или попросить, чтобы это сделала его мать.
– Да, я сделаю это, мистер Квиллер. Спасибо вам большое. – Ее глаза казались еще больше через стекла очков. – Только… у нас в банке всего ничего – восемнадцать долларов.
Тринадцать
Квиллер вернулся в «Мышеловку» на автобусе, размышляя о достаточно длинной цепи загадок: два пропавших человека, утонувший ребенок, преследования владельца ресторана, пропавший кот, синяк под глазом у Мауса, крик в ночи.
В номере шесть на голубой подушке спали коты. Они хорошо поработали: несколько картин висели криво. Квиллер автоматически поправил их – обязанность, к которой он давно привык. Коты должны развлекаться, это их право – право день-деньской сидящих взаперти. И Коко находил особое удовлетворение в том, чтобы тереться об углы рам.
