Автор
В холодном городе штурмует снег, словно обрушивающийся гнев небес на здешние улицы. На Канард-стрит, где скрываются лица печати, он становится главной цели - ледяные капли сыплются вовсю на шею мужчины, который только что вышел из такси и пытается укрыться от стихии.
Вы будете пиво или что-нибудь покрепче? Мы, керамисты, пьем много из-за пыли. – Он дружески подмигнул.
– Я буду пиво, – сказал Банзен. – Я тоже наглотался пыли.
Квиллер, несший Коко на руках по лестнице, теперь опустил его на пол, и кот не знал, в каком направлении ему двинуться. Он осторожно ступил на скользкое покрытие из журналов и принялся нюхать кипу одежды баклажанного и виноградного оттенков. Это были, по всей вероятности, вещи Джой. Они выглядели как те обрезки гардинной ткани, которую она красила сама и превращала в одежду.
Журналист засыпал Дэна вопросами. Правда ли, что они покрывают керамику распыленным жемчугом? Какая температура внутри печи? Откуда они берут глину? Какая самая трудная для гончара форма?
– Чайник, – ответил Дэн. – Ручка запросто может треснуть во время обжига. Или будет протекать носик, или не ляжет крышка. А иногда чайник выглядит из рук вон плохо, а на кухне окажется много лучше других.
Банзен сделал еще несколько снимков: Дэн, смотрящий на огни за рекой; Дэн, читающий журнал по искусству; Дэн, пьющий пиво; Дэн, потирающий голову в задумчивости.
– У вас хорошая лепка лица, – заметил он. – Вы могли бы стать профессиональной фотомоделью, участвовать в телерекламе.
– Вы так думаете? – спросил Дэн. Он расслабился и наслаждался вниманием, которое ему оказывали.
К тому времени как Банзен закончил съемку, Квиллер и Коко обследовали каждый дюйм комнаты.
В конце концов они попрощались с Дэном, пообещав ему несколько фотографий, и отправились в комнату Квиллера, таща за собой сопротивляющегося кота.
– О’кей! Скажи мне, – потребовал Банзен, – для чего был весь этот спектакль?
– Я сам еще не знаю, – признался Квиллер. – А как только узнаю, сразу приглашу тебя в бар. И за кружкой пива, за мой счет разумеется, сообщу.
