Автор
В холодном городе штурмует снег, словно обрушивающийся гнев небес на здешние улицы. На Канард-стрит, где скрываются лица печати, он становится главной цели - ледяные капли сыплются вовсю на шею мужчины, который только что вышел из такси и пытается укрыться от стихии.
Я ведь сова, – произнесла она, стряхивая оцепенение. – Мои друзья это знают, и, наверное, кто-то звонил, чтобы… обсудить последний телефильм. Они часто так делают. А услышав мужской голос, повесили трубку. Подумали, что я занята или что не туда попали.
Она говорила слишком быстро и слишком много объясняла. Квиллера это не убедило.
Семь
Квиллер брел домой по щиколотку в снегу. В мягкой тишине особенно ясно слышались отдельные ночные звуки: звон музыкального автомата в «Львином хвосте», визг электрического мотора, ленивый собачий лай.
– Проверь два вызова по трупам в Хламтаун. Один – сегодня ночью, другой – шестнадцатого октября, – сказал Квиллер. – Перезвони мне по этому номеру, ладно?
Ожидая звонка, он заказал бутерброд с ветчиной и стал обдумывать ситуацию. Смерть пьяницы в пальто из старой попоны, возможно, была случайностью, но страх в глазах Мэри выглядел неподдельным и не вызывал сомнений.
Позвонил репортер из полиции.
– Октябрьский вызов – смерть от несчастного случая, – сообщил он, – а по второму пока ничего не нашел. Может, позвонишь утром?"
"Квиллер поднялся по возмущенно скрипящим ступенькам особняка Коббов, открыл дверь своей комнаты большим ключом и поискал взглядом котов.
Вскоре журналист улегся в кровать, надеясь, что приятели из пресс-клуба никогда не узнают о его ладье-лебеде.
Тут-то он и услышал странный звук, похожий на тихий стон, – вроде мурлыканья котов, только более громкий. Воркование голубей? Тоже нет… В звуке была механическая регулярность, и исходил он из стены за кроватью – стены, оклеенной страницами книг. Квиллер стал вслушиваться – сначала с интересом, потом лениво, – а после монотонное гудение его убаюкало.
Он хорошо спал в первую ночь в доме Коббов.
