Автор
В холодном городе штурмует снег, словно обрушивающийся гнев небес на здешние улицы. На Канард-стрит, где скрываются лица печати, он становится главной цели - ледяные капли сыплются вовсю на шею мужчины, который только что вышел из такси и пытается укрыться от стихии.
Другие усы могли быть злодейскими, высокомерными или вызывающими жалость, но растительность на верхней губе журналиста внушала доверие.
Мэри вздохнула и немного смягчилась:
– Я вам верю. Против воли верю. Просто…
– А теперь мне можно сесть?
– О, простите! Как невежливо с моей стороны!.. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома. Не хотите ли чашечку кофе?
– Нет, спасибо. Я только что ел суп у «трех сестричек».
– Наверное, похлебку из моллюсков, – скривила губы Мэри. – Их магазин всегда напоминал мне рыбные ряды.
– Суп был очень вкусным.
– Из консервов, конечно.
«О-о, да это ревность», – подумал Квиллер и внутренне улыбнулся.
– А сегодня вам снились кошмары? – спросил он.
– Нет. Впервые за два месяца я спала спокойно. Вы оказались совершенно правы. Мне нужно было с кем-то поговорить. – Она замолчала, тепло взглянула ему в глаза и добавила: – Я благодарна вам, Квилл.
– Теперь, когда вам стало лучше, – сказал он, – окажите мне одну услугу. Просто чтобы удовлетворить мое любопытство.
– А именно? – Она моментально напряглась.
– Вы не могли бы рассказать поподробнее о той ночи? Это не просто нездоровое любопытство, уверяю вас. Чисто интеллектуальный интерес.
Она прикусила губу:
– Что мне еще сказать? Я рассказала вам все, что было.
– Нарисуйте мне план комнаты, в которой вы нашли тело.
Он вручил ей шариковую ручку и сложенный в несколько раз лист писчей бумаги – его обычное снаряжение. Потом выбил трубку о пепельницу, снова набил ее и зажег.
Мэри безнадежно вздохнула и начала рисовать.
– Это было в мастерской – в задней части магазина. Второй выход вот здесь. Справа длинный верстак с отделениями для бумаг и крючками для инструментов. Вдоль стен мебель и другие вещи, которые надо было склеить, покрыть лаком или отполировать.
– В том числе люстры?
– Они висели на потолке – около дюжины. Энди специализировался на осветительных приборах.
– А где была стремянка?
– Посреди комнаты оставался свободный пятачок. Где-то четыре с половиной метра по диагонали. Стремянка стояла примерно вот здесь.
– Справа или слева от стремянки?
– Справа.
Она начертила еще один крестик.
– А тело?
– Слева от стремянки.
– Лицом вниз?
Она кивнула. Квиллер медленно и глубоко затянулся.
– Энди был левшой или правшой?
Мэри снова насторожилась:
– Дайте честное слово, что газета не послала вас расследовать этот случай."
"– «Прибою» нет до этого никакого дела.
