Автор
Ася уходит из родного училища швеёй, обещая бабушке вернуться, хотя внутри её горит другая страсть - к музыке оперы. С каждым днём она все больше становится актёром в театральном ансамбле, забыв о том, что мечталось быть швеей. Теперь каждое слово изрекаемых бабушкой предупреждений звучит как неуместная советская правда в её собственной жизни....
Правда пришлось Ваньку по-дружески похлопать по… печени… Так, слегка. А что делать, если по-другому этот кобель не понимает?
Асей я ни с кем делиться не собираюсь. После выходных, стало ясно, что девушка будет моей.
Иду на кухню, где уже стынет завтрак.
— Доброе утро. Завтрак готов, — тараторит девушка смущённо.
Кажется, нервничает из-за чего-то. Моет тарелку, вытирает, снова моет. Потом вместо сушки ставит её в шкаф с крупами.
— Доброе, — улыбаюсь и сажусь за стол. — О чём задумалась? — вопросительно смотрю на Асю.
Не факт, что расскажет так сразу, но и я промолчать не могу.
— Денис… — выдавливает через силу. — А чем занимается администратор? — забавно хлопает ресничками.
Ах, вот в чем причина! Ей же сегодня на работу выходить.
— Узнаешь, ничего сложного, — отмахиваюсь. — Тебе в центре расскажут. Ты главное запомни: если кто будет обижать, сразу звони мне, договорились?
Девушка смущённо кивает в ответ. Вот как ей это удаётся? Быть одновременно такой скромной и, как вчера, воинственной, словно валькирия?
Впрочем, мне Ася в любой ипостаси нравится, поэтому, позабыв про остывающий кофе, я бессовестно пялюсь на девушку.
Тактичное покашливание возвращает меня в реальность. А ведь мне ещё за вчерашний отгул придётся отгавкиваться перед начальством.
Спустя полчаса мы садимся в машину. И да, я, вместе с прочим отремонтировал и кондей. Теперь и жара не страшна.
Фитнес-центр совсем рядом. Меня там знают, как своего.
Ещё бы! Лет пять являюсь постоянным клиентом. Поэтому завожу Асю внутрь и сдаю на руки управляющей.
Теперь на работу.
После утреннего общения с Асей настроение на высоте, но стоит только переступить порог отделения, жизнь снова теряет краски.
В коридоре тут же натыкаюсь на хмурого майора.
— Доброе утро, Павел Игнатьевич, — здороваюсь вежливо.
— Через пять минут чтобы был у меня в кабинете, — вместо приветствия бурчит начальник.
Приходится идти «на ковёр».
Игнатьевич рассказывает, что за выходные аферистки обнесли ещё двух честных граждан. Ну, как честных… Исключительно тех, которые женам изменяли. Вот только почему-то виноват в этом ни кто иной, как я.
Из кабинета выхожу злой, как чёрт. Иду к себе в кабинет. Я, конечно, всё понимаю, но зачем так орать-то?
Зато у Санька всё хорошо. Сидит за компом, пьёт кофе и довольно лыбится.
