В теплой и уютной атмосфере счастливого детства, Эбби осторожно открывает рот от изумления при словах матери. Однако, несмотря на волнение, она решительно принимает вызов: ее Котёнок Роззи начинает сыграть сложную игру в "Острый нюх", подарив детям и взрослым дни невероятных открытий и веселья....
Но женщина – на груди у неё был приколот бейджик с именем «Мария» – не вошла в дом, хотя Крис держал перед ней дверь открытой. Она стояла на крыльце и с беспокойством поглядывала на дорогу, проходящую перед домом.
– Извините… – Она смущённо улыбнулась и уставилась себе под ноги, как будто не зная, что говорить дальше. – Это наша вина. Я должна была сразу сообразить. Ещё до того, как договаривалась о визите… Но я только потом посмотрела адрес.
– Что такое? – спросил Крис, нахмурившись. – Что-то не так?
Эбби тихонько взяла маму за руку.
– На вашей улице много машин, – сказала Мария. – В городе не так уж много оживлённых улиц, но ваша как раз из таких. В прошлом году мы отдали кошку людям, живущим на этой улице, и она выбежала на дорогу… Её сбило машиной. Поэтому теперь мы не отдаём животных никому, кто живёт в этом районе. Это слишком опасно.
* * *– Мне вовсе не кажется, что на нашей улице так уж много машин, – упрямо проговорила Эбби.
– Наверное, мы просто привыкли, – вздохнула мама. – Мне тоже казалось, что у нас вполне тихая улица, пока она не сказала, что тут слишком много машин. И она права.
– Кошки умные звери. И наша кошка не стала бы выбегать на дорогу. Может, нам обратиться в другой приют? Может, там не так строго насчёт дорог?
– Обратиться, конечно, можно… Но помнишь, что сказала Мария? Кошкам трудно оценивать скорость автомобиля, особенно в сумерках.
– Нет, – сердито буркнула Эбби.
Глава вторая
– Ну что? Когда вы берёте кошку? – спросила Скай, подбежав к Эбби сразу, как только та вошла на школьный двор. Эбби ей говорила, что в выходные к ним придёт волонтёр из приюта, и Скай очень обрадовалась за подругу. У неё будет кошка, о которой она так мечтала! И теперь Скай не терпелось услышать новости.
Эбби сразу же погрустнела:
– Никогда.
