Глаза Эмери распахнулись. Она пожирала меня взглядом. Я знал, что она видела. Я каждый день видел это в зеркале, зная, что этого недостаточно.
Созвездия шрамов и порезов усеивали мою грудь и руки. Под грудной клеткой ножевая рана тянулась от пупка до спины. Рана плохо зажила, шрам все еще змеился по коже.
Она молча каталогизировала каждый из них, рассматривая напряженные мышцы и следы битв. Разноцветные глаза задержались на моей татуировке, прежде чем она подняла взгляд к моему лицу. Внутренности сжались, когда я понял, что ей понравилось то, что она увидела.
– Почему Рид не знает? – прохрипела она.
И камень на его плече тут же согнул его спину, как только он все узнал. Он не осознавал, как легко ему жилось. Ма, папа и я позволяли ему оставаться солнечным мальчиком. Пока папа был жив, мы никогда не позволяли проблемам задевать Рида.
Ему никогда не приходилось покупать с папой еду в супермаркете, задаваясь вопросом, как объяснить маме то, что папа упал замертво в отделе женской гигиены.
Ему никогда не приходилось отказываться от стипендии в школе Лиги плюща потому, что это слишком далеко и он не сможет приехать помочь папе, если понадобится.
Ему никогда не приходилось забывать о собственном теле, подставляя его под кулаки… И ножи, когда какой-нибудь сверхпривилегированный мудак поставил деньги не на того парня.
Рид оставался невинен, как жертвенная девственница, чистота, за которую мы все боролись любой ценой. Он мог злиться на всех нас, но его гнев покоился на треснувшем фундаменте.
– Он держал это в тайне от меня? – К ак ни странно, Эмери не казалась обиженной. Это заставило меня внимательнее всмотреться в нее, соблазнившись идеей влезть ей в голову.
– Нет, – мои пальцы чесались от желания курнуть косяк, чего я не делал со времен старшей школы, – мы с мамой ничего не говорили ему вплоть до похорон.
На самом деле мама рассказала ему. Рид все еще злился на меня из-за котильона.
– Папа не хотел, чтобы он знал. Рид тогда ушел бы из футбола и использовал деньги на снаряжение и членские взносы, чтобы платить за папины лекарства.
– Он должен был это сделать.
Мгновенный ответ без промедления.
Это заставило меня ненавидеть ее чуть меньше, отчего мое раздражение переключилось на меня самого.
Мне стало интересно, что бы она сказала, если бы знала, что Гидеон тоже был в курсе. Он предложил использовать свои связи, чтобы включить отца в экспериментальную программу. Моим родителям было плевать на гордость. Они беспокоились лишь о том, чтобы у их детей не было проблем, и о том, чтобы проводить как можно больше времени с семьей. Больше их ничего не волновало.
Испытательное лекарство помогало, пока не разразился тот скандал, и ведущий исследователь в отместку выгнал папу из группы.