Мое зрение затуманилось от голода, цветные пятна плясали на периферии. Я могла избавить себя от страданий, принимая пищу. Вместо этого я позволяла все съесть Нэшу или отдавала еду охране.
Я думала, холодильник мне привиделся, но когда я вошла в офис, доставщик стоял перед ним, запихивая туда замороженные продукты, дорогой протеин и йогурт.
Упав на диван, я обдумала свои варианты с Брендоном. Правда, у меня их не было. Он мог продолжать появляться, но у меня не было ответов для него, кроме местонахождения моего отца, что ему бы никак не помогло. У Комиссии и ФБР не было ничего против моего отца.
Парень из доставки поворачивался ко мне каждые десять секунд, как будто думал, что я нападу на него. Я избавила его от расслабленного выражения своего лица, запрокинув голову к потолку, поигрывая ручкой и обдумывая, как сделать дизайн отеля не таким скучным.
Единственным реальным вариантом был полный отказ от него, но у нас не было времени или бюджета для радикальных изменений, и Шантилья нашла бы другой способ растратить новый бюджет. Она происходила из бедной семьи. Хотя бедность иногда порождала бережливых транжир, Шантилью она превратила в финансовый кошмар.
Она преуспевала, тратя каждый доллар, который у нее был, а потом еще немного сверху. Назначить ее временным начальником отдела было все равно что взять пятилетнего ребенка в магазин игрушек и позволить ему брать все. Бюджет бухты Хейлинг заставил бы зарыдать менеджера хедж-фонда, и все же ей удалось исчерпать его.
Нам нужен был достойный обсуждения фокус, но мы не могли позволить его себе. Толпа снобов в отелях отнеслась бы к какому-нибудь хенд-мейду как к мусору, а высококлассные художники не работают бесплатно. Я всю неделю играла с этой головоломкой. Узел, который я не могла распутать, и я чувствовала, что единственная пытаюсь сделать это.
– Выглядишь глубоко задумавшейся. – Ида Мари бросила свою сумку в ногах дивана и села рядом. От нее пахло шакшукой из соседнего тунисского кафе.
Значило ли это, что я завидовала не тому, какими симпатичными, умными или хорошо одетыми были окружающие, а той еде, которую они ели? Я хотела шакшуку… и брик-о-леф, фрикасе и бамбалуни на десерт.
Итак, что бы это значило, если я могла получить это все, просто попросив Нэша, и все же отказывалась?
– Я пытаюсь понять, что делать с дизайном, – я подбросила ручку и поймала ее.
– Нечего тут понимать. Не мы принимаем решения.
Нет, но Нэш их принимал, и ему было не все равно. Пусть даже он не показывал этого. Может быть, даже не признавался в этом сам себе.
«Откуда ты это знаешь, Эмери?»
Я знала, что Нэшу было не все равно, точно так же, как знала, что Рид бормотал про себя, когда что-то раздражало его.