Я видела ее раньше, но на самом деле я никогда не встречалась с ней официально. Она просто подруга моего друга.
Я игнорировала сообщения и звонки Рида, потому что у меня не было для него никаких слов, кроме как: «Не делай этого». Я никогда не понимала Рида и Бэзил. У них не было ничего общего, кроме цвета волос.
Ида Мари заглянула в мой альбом и издала:
– О-о-о-о-о. Определенно красавчик.
Я взглянула на свой рисунок, боясь, что случайно нарисовала Рида или, что еще хуже, Нэша. Вместо этого на меня смотрел контур лица другого мужчины. Его визитка все еще горела у меня в кармане. Надпись – «Комиссия по ценным бумагам и биржам США» – будоражила меня всякий раз, как я смотрела на нее.
Я чуть не подавилась, когда поняла, откуда его знаю.
Брендон Ву вошел в мою жизнь в тот день, когда она развалилась.
Казалось, плохие вещи случаются, когда мир выглядит лучше всего. Красные клены, которыми гордились жители Истриджа, начали опадать. Сангвинические листья окрашивали город в яркие оттенки. В этот сезон Истридж мог бы служить съемочной площадкой, но мы никогда не были слишком любезны к незнакомцам, особенно голливудским.
Температура колебалась где-то между свитером и узкими джинсами с топом на бретельках, поэтому я выбрала футболку с надписью «Укиё-э» и свои черные джинсы в обтяжку. Вирджиния взбесилась бы, если бы увидела меня, но в последнее время она вела себя очень странно, так что я, вероятно, вылетела у нее из головы. Я вернулась из продуктового с пакетом чипсов в руке, протестом на лице и черной маминой кредиткой в заднем кармане джинсов. От мысли о том, что Вирджиния поймает меня, дрожали руки и ноги. Я приветствовала эту дрожь, она означала, что что-то сдвинулось, пошатнулось, изменилось.
Строгий приказ прислуге конфисковывать у меня любые перекусы был проигнорирован, когда я открыла дверь дюжине незнакомцев. Я узнала их ветровки из фильмов, жирные желтые буквы «ФБР» на спине.
У некоторых красовалась надпись «Комиссия по ценным бумагам и биржам», и, живя в городе грешников, я знала и эти буквы. Только никогда не ожидала увидеть их в своем доме. Доме, которым владел отец. Безупречно чистый, во всем хороший парень Гидеон Уинтроп.
Должно быть, это была ошибка.
Люди входили в папин кабинет и выходили оттуда, держа документы и файлы, несколько картин и его ноут. Даже деревянные часы, которые я сделала для него: с кривыми краями и неумелой гравировкой – о ни забрали и их.
Мой взгляд искал и не нашел папу… или Вирджинию. Я позже узнала, что следователи не нашли ничего конкретного, папа не был арестован, но было найдено очень много незначительных косвенных улик, чтобы начать очень официальное, очень публичное расследование.