Я была бы не прочь, если бы Нэш установил в вестибюле своего отеля гигантский средний палец и покончил бы уже с этим.
Пресса интерпретировала бы это как протест Нэша против всепроникающего зла, потворствующего голоду в мире. Вот насколько они его любили.
– Нам нельзя снимать его. – Кайден постучал по тяжелому материалу. Тот не шелохнулся. – На этот счет мистер Прескотт был непреклонен.
– Почему? – Я хотела сорвать покров и насладиться зрелищем. – Как можно проектировать дизайн, когда не знаешь, вокруг чего ты его проектируешь?
Иногда я думала, что Нэш делал все это, чтобы поиздеваться надо мной. Вроде: «Да, я заключил с тобой сделку, но даже когда ты получишь то, что хочешь, ты не сможешь насладиться этим».
– Не знаю, но эта штука массивная. – Кайден вытянул руки, будто встал в скверно исполненную балетную позицию. Но ограничился тем, что указал с одного конца центрального элемента на другой. – Во всяком случае, теперь мы должны сосредоточиться на простоте, потому что одним своим размером он привлечет столько внимания, что все остальное будет восприниматься как эклектика. Я назначил собрание через два дня, чтобы обсудить это. То, что мы не знаем, что это такое, превращает работу в вызов, но я готов к этому. Кроме того, мистер Прескотт заверил меня, что центральный элемент универсален.
Я покачала головой и направилась к лифтам.
– Ты куда? – крикнул он.
– Найти Нэша, мать его, Прескотта.
– Что ты делаешь? – Делайла примостилась на барном стуле, опустив подбородок на ладонь.
Я проверил, закрыта ли дверца холодильника, задаваясь вопросом, зачем я делаю это. Почему меня это заботило, если я не готовил для себя?
Делайла никогда не задавала вопросов об этом слове, так что я предлагал его как товар по сниженной цене в «Уол марте». Постоянно, пока его значение не сошло на нет, и все же она никогда не задавала вопросов.
– Искупление. Серьезно? – Она вздернула подбородок, глядя на кучу на кухонном островке. – Это?
– Я делаю гребаный бутерброд, Делайла. – Я не потрудился взглянуть на нее. – А на что это похоже?
– Похоже, ты кладешь чипсы в свой бутерброд и не собираешься ничем их заменить. – Она сморщила нос, рассеянно рисуя по столешнице двумя пальцами. – Кстати, это отвратительно. Я потеряла последнее доверие к тебе.
Просто сложил куски хлеба и разрезал их по диагонали.
– Погоди. – Она спрыгнула с табурета и обогнула столешницу, направляясь ко мне. Роско оживился в своей постели и побежал за ней. Гребаная крыса считала себя пятой черепашкой-ниндзя.
Делайла кивнула на бутерброд.
Я сунул его в прозрачный пакет для бутербродов.