– Значит, ты знал, что я вложил и собственные деньги.
– Я также знаю, откуда они взялись.
– Почему ты ничего не сказал? – Или не сдал меня властям.
– Я восхищался Хэнком Прескоттом. Наслаждался его компанией, дружбой и, иногда, советами. – Гидеон наклонился вперед и вытер пятно с надгробия.
Я заметил, что оно было в гораздо лучшем состоянии, чем остальные на кладбище. Как часто он приходил сюда?
– Я сожалел о том, как Вирджиния обращалась с вашей семьей, но ей нужно было контролировать дом. Это отвлекало ее от преследования Эмери и интриг. Я также знаю, что ты украл гроссбух в ночь котильона.
– Почему ты ничего не сказал?
– Я видел, как ты его сжег. Если бы не твой отец, я бы все равно не выдал тебя из-за того, что ты сделал для моей дочери. Мы все знали, это ты отправил Эйбла в больницу. Он указал на Рида лишь потому, что знал – ничто не ранит тебя сильнее, чем вред, причиненный твоему брату.
По сей день мои отношения с Ридом так и не восстановились. Маленький Член был умнее, чем мне казалось.
– Как ты узнал, что я сжег гроссбух? – Я подумал об обугленных остатках, которые запер в своем сейфе, прежде чем ехать сюда. Все еще жизнеспособные доказательства. Против вора. Против меня. – Ты сидел в кабинете с Эриком Картрайтом и Вирджинией. Ты не мог этого видеть.
– Я видел запись. У меня были установлены скрытые камеры в поместье после того, как я начал подозревать Вирджинию.
Второй выгодополучатель, о котором говорил Брендон Ву.
– Она была растратчицей, – сказал я, утверждая. Не спрашивая.
Я сложил все вместе в основном потому, что знал: папа никогда бы не сохранил дружбу с тем, кто навредил стольким людям.
– Я понял это слишком поздно. – Жалоба Гидеона казалась искренней. – Я украл у нее гроссбух и собирался передать его Комиссии, но ты забрал его после того, как я удостоверился в причастности Бальтазара и Картрайта. Почему ты сжег его?
– Эмери. Она заступилась за Рида и заставила тебя торговаться за его освобождение. – Я покачал головой и провел рукой по волосам. Сожаление ударило, как пуля в голову. Все это можно было предотвратить, если бы я оставил гроссбух там, где нашел его. – Она чертовски преданна.
Гидеон согласно хмыкнул.
– Почему ты вынул гроссбух из огня?
– Я подслушал, как вы спорили в кабинете.
Если Эмери узнает, я разведусь с тобой, Вирджиния, и отсужу у тебя все, чем ты владеешь, Картрайт», – предупредил Гидеон голосом ровным и по-настоящему угрожающим.
«Я тебя умоляю, – усмехнулась Вирджиния, – она уже знает.
