Когда ее вырвало насухую, я закатил глаза.
Когда раздался второй звук, я открыл «Спотифай».
Третий терзал мои уши, пока пальцы бежали по клавиатуре.
На четвертый я нажал Shut Up, Black Eyed Peas.
– Выключи это дерьмо! – Ее голос отскакивал от стен безудержным криком. Ее гнев породил в лифте волны, обрушившиеся на меня, как цунами. – Клянусь, я разобью телефон о твою голову, если ты не выключишь это дерьмо!
Выполнение приказов никогда не было моей сильной стороной.
Я оставил песню повторяться снова и снова. Она вскочила из своей скрюченной позы и толкнула меня, вложив в это усилие весь свой вес. Котенок, принимающий себя за тигра.
Мой телефон с грохотом упал на пол между нами, но я уперся ногами покрепче, не сдвинувшись ни на дюйм, даже когда ее крошечные пальчики сжали твердые выступы моих грудных мышц, а ее сиськи прижались к моему прессу так, что я почувствовал, как бьется ее сердце.
Ее грудь трепетала, словно крылья колибри, от чего руки покрылись мурашками. Ее запах отталкивал и манил меня. Я наклонился вперед, тогда как должен был откинуться назад.
Я хотел секса с ней.
Я хотел ее трахнуть.
Я не мог себе это позволить, так что остановился на ином.
Шагнув ближе, я упивался звуком ее прерывистого дыхания, коснувшись губами уха и шепнув:
– Имитировать паническую атаку – не лучший способ мило привлечь внимание.
– Небольшой совет, – протянул я. Медленно. С интонацией, какую используешь в разговоре с кем-то, кто только начал учить английский. – Если после секса ты дышишь так, займись кардиоупражнениями.
Эти слова сделали меня таким же лжецом, как и Уинтропы.
Ее руки все еще лежали на моей груди, сжимая рубашку, дыхание вырывалось быстрыми вздохами.
Она дышала очень сексуально.
Двигалась сексуально.
Эмери и кардиотренировки были последним, о чем я думал, когда в моем мозгу снова всплыло, как она оседлала меня.
Крошечные ноготки царапнули грудь. Она не понимала, что мои глаза привыкли к темноте еще полчаса назад. Ее бедра подались вперед, будто она жаждала того, что я никогда не дал бы ей по собственной воле. Ей пришлось бы украсть у меня это. Ограбить меня.
– Ненавижу тебя, – прошептала она.
«Это нормально, Тигренок.
Я тебя тоже ненавижу».
И если она когда-либо попросит прощения, я швыр ну ее мольбы ей в лицо и разрушу ее жизнь просто ради забавы.
Я прижал указательный палец ей ко лбу и давил до тех пор, пока она не поняла намек и не отступила, глядя словно голодная собака.
– Ты не знаешь меня, дорогуша.
