– Насчет Эмери Уинтроп…
Я поднял ладонь, чтобы остановить ее.
– Я знаю. Избавь меня от лекций. Прошлым вечером она гастролировала тут с кейтеринговой компанией. Мы их больше не наймем.
– Что? – Она качала головой, пока Роско не куснул ее за шею, чтобы она прекратила. – Нет, все не так. С чего ты решил?
Я отодвинул ноут, проигнорировав последний вопрос.
Она уперлась бедром в стену и почесала живот Роско – нервная привычка.
Я уже понял, что возненавижу кульминационный момент этой истории.
Не потому, что я ненавидел Рида. Напротив. Я не ненавидел его. Это он ненавидел меня, и я не винил его за это. Я заслужил ненависть, уж точно больше, чем заслужил наивное восхищение Истриджа.
Но это не значило, что я ее принимал.
– Выкладывай, Лоуэлл.
– Я была должна ему услугу. Он потребовал расплатиться. Он хотел, чтобы я устроила Эмери Уинтроп на работу под именем Эмери Родес. Это было до того, как я узнала о расследовании Комиссии. Если бы я знала, что из-за этого будут проблемы, я бы ни за что не сделала это.
Это восхищало меня в Делайле. Она обладала редкой способностью признавать свою неправоту. Ее уверенность в себе была безупречна. Смирение, необходимое, чтобы ясно увидеть и признать свои ошибки, не делало ее менее уверенной.
– Где она работает? – спросил я, задаваясь вопросом, смогу ли уволить весь отдел без согласования.
– Стажер отдела дизайна.
Она всегда с головой уходила в альбомы для рисования.
Я вынул телефон и отправил сообщение Дурге.
«Великие умы мыслят одинаково, Дурга».
– Бухта Хейлинг и верхняя половина этажей по большей части спроектированы на основе старых чертежей. Бюджет ограничен, потому что пришлось многим дать на лапу, чтобы побыстрее утвердить зонирование и планы. Мы взяли деньги из бюджета на проектирование.
Когда я не ответил, Делайла спросила:
– Чего ты мне недоговариваешь?
«Я ненавижу Эмери Уинтроп».
Она олицетворяла все, против чего я выступал. Кроме того, она знала о растрате своего отца и ничего не сделала. Подумать только, из-за нее я разрушил отношения с братом.
Вместо этого я прижал голень, которую Делайла проткнула каблуком, к ножке стола, усилив давление.
– Прошлой ночью я застрял в лифте.
– Прекращай менять тему.
– Прошлой ночью я застрял в лифте с Эмери, – продолжил я.
Одно слово, но оно подытожило всю ситуацию. В моей фирме работала Уинтроп, тогда как любопытный член Комиссии по ценным бумагам и биржам вел против меня расследование об инсайдерской торговле «Уинтроп Текстиль». Действительно, «твою мать».
Делайла расхаживала по комнате, ее каблуки оставляли быстро расправлявшиеся вмятины на ковре.