Недостатком такого подхода было то, что люди, подобные Шантилье, получали повышение раньше, чем отрабатывали свое жалованье. Власть развращает дураков, а Шантилья в своем красном мини-платье на стройке выглядела стопроцентной дурой.
– Мистер Прескотт, чудесно снова видеть вас, – сказала Шантилья после двадцати долгих минут молчания, которые я потратил на то, чтобы игнорировать их.
Она помедлила, ее щеки стали ярче ее волос, она разгладила несуществующие морщинки на своем платье и рассмеялась.
– Вы такой забавный.
Бэзил Беркшир. Эгоцентричная подружка Рида. Одержимая «Гуччи», «Бальман», селфи и асаи без сахара.
Вот кого она мне напоминала.
– Не особенно, – ответил я, и хотя Эмери тут не было, я знал, если бы она услышала меня, на ее лице появилась бы одна из призрачных улыбок: скрытых под маской пресыщенности, которую она носила так естественно.
Поскольку мысль об улыбающейся Эмери вызывала у меня тошноту, я добавил, когда она вошла:
– На самом деле я узнал только Кайдена.
Эмери протянула мне горячий кофе. Я поднес его к губам, пальцы сомкнулись на двой ном слое чехла для стаканчика. Судя по ее улыбке, она плюнула в кофе. И все равно я сделал глоток, глядя ей в глаза, – никогда не уступаю перед вызовом. В этом отношении мы были одинаковы.
Ее ухмылка и тот факт, что она стояла передо мной не отходя, должны были предупредить меня. Кофе был черным и почти кипящим – практически полная противоположность замороженному чудовищу, которое я заказал. Он обжег мне язык, но я все равно проглотил его и улыбнулся, даже когда жидкость хлестнула по миндалинам, прожигая путь вниз по горлу.
Я знал, что не почувствую вкуса, что бы я ни съел в ближайшие несколько недель. С улыбкой на лице она поджарила мои вкусовые рецепторы, а потом поднесла к своим губам смешанный напиток, на боку которого было накарябано множество похожих на иероглифы пометок, давая мне понять, что она пьет то, что заказывал я.
Улыбка на ее лице дразнила меня. Она прижала соломинку к губам и втянула то сладкое дерьмо, которое не нужно было ни мне, ни ей. Я потягивал черный кофе – который, кстати, я бы заказал в любом случае, – проигнорировав то, что она шепнула мне одними губами, развернувшись спиной к остальным, чтобы никто не видел: «Я плюнула в него».
– Сдачу, – потребовал я, протягивая руку. – Я не терплю воровства.
Паника в сочетании с яростью отразилась в ее взгляде. Она порылась в кармане и сунула мне в ладонь две пятерки и немного мелочи. Я сделал вид, что кладу деньги в ее бумажник и кладу его во внутренний карман пиджака, прежде чем повернуться к остальным, игнорируя ее, словно пустое место.
– Как я и говорил, – начал я. Эмери маячила рядом, без сомнения отговаривая себя от убийства с особой жестокостью, – я знаю лишь Кайдена.