О господи! Кровь закипела в жилах: Белла догадалась, что он собирается сделать: то, что в таких грубых выражениях обещал раньше.
Может, остановить его? Разумеется, она должна это сделать! Но тело уже сгорало от желания, бедра изнывали.
– Ты мне доверяешь?
Она слышала в его голосе обещание. Греховный соблазн был слишком силен, чтобы ему противиться. Белла смогла лишь кивнуть. Язык ее не повиновался. Сладкое предвкушение отбивало ритм как барабан.
Его темноволосая голова уже устроилась у нее между ног, руки обхватили ягодицы, приподнимая бедра навстречу губам.
О боже!
Она забыла про смущение. Ощущение собственной греховности, разнузданности, порочности лишь усиливало возбуждение.
Он, кажется, ожидал ответа. Или просто продлевал агонию?
– Позволь мне любить тебя, Белла!
И он ее любил: дразнил языком, губами посасывал, – пока она не забыла обо всем на свете, даже собственное имя. Существовала только эта сладкая пытка, которую он для нее придумал, пока невероятные ощущения не стали нестерпимыми.
Она не знала, что такое бывает: прикосновение губ, движения языка, его щетина щекотала чувствительную кожу, – она извивалась, стонала, дрожала.
И он вознес ее на самую вершину, а потом еще раз. Она громко закричала, унесенная волной небывалого наслаждения. Он был внутри, заполнял без остатка, кожа к коже. Их тела таяли, сплавляясь в огне страсти.
Поймав его взгляд, Белла осознала, что это не просто плотское соитие, и это было прекрасно, потому что – она чувствовала – Лахлан любит ее.
И, когда они вместе вознеслись к звездам, она опять слышала его слова: они звучали у нее в ушах, как далекое эхо.
Жизнь так долго не дарила ей ни любви, ни счастья, но теперь наконец-то она узнала, что это такое, и упивалась каждым моментом своей радости, осознавая, какой ценой досталось ей счастье.
Несколько часов спустя, после того как Лахлан развел огонь, накормил ее, а потом они опять любили друг друга, она уснула в его объятиях, впервые за долгие годы питая надежду на завтрашний день.
Все будет хорошо, если любимый рядом.
Глава 20
Как ни тяжело было Лахлану, но разве у него был выбор? Натянув на голову капюшон своего темного одеяния, он обернулся взглянуть на стоявшую в дверях Беллу: видит Бог, как же ему не хотелось уходить! – и пообещал:
– Я скоро вернусь.
Белла положила руку ему на плечо бездумным жестом женщины, которая знает тело своего мужчины как свое, и ободряюще улыбнулась.
– Все будет хорошо.
