Буран в горах Приполярного Урала становится испытанием для группы туристов, собравшихся в поход через Интернет. Алла осознает, что они на грани гибели: среди них есть раненый, а перевал кажется непреодолимым. Героям предстоит борьба за выживание в условиях смертельной опасности, когда...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Ковчег Марка»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Буран в горах Приполярного Урала становится испытанием для группы туристов, собравшихся в поход через Интернет. Алла осознает, что они на грани гибели: среди них есть раненый, а перевал кажется непреодолимым. Героям предстоит борьба за выживание в условиях смертельной опасности, когда...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Буран в горах Приполярного Урала становится испытанием для группы туристов, собравшихся в поход через Интернет. Алла осознает, что они на грани гибели: среди них есть раненый, а перевал кажется непреодолимым. Героям предстоит борьба за выживание в условиях смертельной опасности, когда...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Ты там посматривай, Кузьмич!
– Есть, принял.
– У тебя соляра в достатке? Перевал закрыли.
– В достатке, Орел. До связи.
– До связи, кордон «полста-три».
Кузьмич сдёрнул наушники, зацепил одним «ухом» за край железного стола и еще посидел немного.
…Попробуй останови его, если он что себе в голову заберет! Он заберет, а Кузьмич – валяй, разгребай! Эмчеэсовцам звони, объясняй, по шее получай! А самое главное – сиди вот теперь, жди.
Жди и гадай – вернется или нет.
Жди и думай – дойдет или пропадет.
Жди и молчи – скулить или материться вслух запрещено.
…Марк стал тем, кем стал, только и исключительно потому, что остановить его не было никакой возможности, что бы он ни забирал себе в голову. Кузьмич знал это его качество, уважал и считался с ним, но – твою мать! – хоть иногда-то нужно прислушиваться к тому, что старшие говорят!
Свет замигал, но не погас. Кузьмич выключил станцию, вышел в коридор, где по-прежнему было темно, разыскал на вешалке пуховик, который давеча швырнул на пол, и нахлобучил шапку. Снаружи возились, что-то глухо стукало о пол. Он толкнул дверь и вышел в сени.
Наружная дверь была распахнута настежь. Безмолвная фигура, по самые глаза закутанная от лепившего снега, молча и сосредоточенно складывала вдоль лиственничной стены дрова. Кузьмич обошел ее и сбежал с крыльца, оскальзываясь на заметенных ступенях. Перед крыльцом под навесом стояли деревянные сани, доверху нагруженные поленьями. В несколько приемов Кузьмич перекидал тяжелые сырые дровины на крыльцо.
– Вик следом ушел, – проинформировала фигура без всякого выражения.
– Хорошо."
"Он пошел вокруг дома – ноги вязли в снегу, и дорожки почти совсем замело, – дошел до того места, откуда вроде бы начиналась лыжня, остановился и посмотрел.
Никого и ничего. Только взбесившийся снег.
От леса, который был в той стороне, куда ушел Марк, потихоньку поднимался странный и ровный гул – ветер усиливался, не ошиблись метеорологи. Впрочем, это из телевизора вечно про погоду глупости говорят, а военные почти никогда не ошибаются.
Кузьмич повыше подтянул «молнию» и застегнул «липучки» на воротнике, который сразу закрыл всю нижнюю половину лица, как маска. Воротник был мокрый от снега, противный.
Он вернулся к дому и проверил морской канат, протянутый по всему периметру через металлические кольца. Когда поднималась серьезная пурга, ходить можно было только так, держась за канат. Два шага в сторону, и всё, пропадешь. Мозг, вовлеченный в буйство метели, моментально теряет направление, можно уйти в сторону и замерзнуть в ста метрах от собственного дома. Сколько таких случаев бывало!..
Стараясь не смотреть в метель, за которой был лес, а в лесу Марк, Кузьмич дошел до ангара.
