В темном доме, где каждый камень казался следом за убийцей, я чувствовала себя под общей мраковой тенью. Головокружительная тишина сводила с ума: ни звука не доносился из-за скрытой балдахина кровати хозяина дома. Казалось, что каждый предмет и уголок комнаты выдают присутствие недавних жертв....
Двое у окна, увлеченные беседой, не повернули к ней головы, даже когда она прошла в двух шагах. Мое вторжение тоже осталось незамеченным. Одна только Джейн, оглянувшись, озабоченно покачала головой и наклонилась, чтобы вытащить из-под кровати большой сундук для одежды.
Внезапно я поняла, что Амброзиус был одет по-дорожному. Он действительно собирался уехать, только не один. Меня они оба так и не заметили. Постояв еще немного, я тихонько ушла к себе, пытаясь смириться с ощущением горькой потери.
* * *После завтрака дом опустел, как брошенная раковина.
Я, конечно, не плакала, но у меня тоже кошки скребли на душе. Бесцельно бродя по дому, я разглядывала пустые комнаты, казавшиеся теперь угрюмыми, темными и неприветливыми. Словно вместе с Элейн из дома исчезли уют и теплота. Только в спальне еще сохранился отпечаток ее живой, энергичной натуры. На столике осталась чашка с недопитым кофе. В гардеробной висели ряды платьев: темно-синее, в котором она была на приеме, серебристое – для театра, темно-красное… От муслина, атласа, шелка и жоржета исходил еле уловимый аромат мелиссы и магнолии.
Спустившись в холл, я обнаружила там мистера Батлера. У него, очевидно, был свой способ справляться с печалью. Вооружившись скипидаром, пчелиным воском и куском чистого полотна, он наводил последний лоск на дубовые перила.
– Эту лестницу прадед лорда Кеннета спроектировал сам в то время, когда строился дом.
