В живой атмосфере старого города, героиня Люся обнаруживает неожиданное увлечение - дрессировка коз. Их едва ли можно назвать домашними животными, но наставнице показалось быстрее развить в них талант. Постепенно сюсюкала Васильевна и ее питомцы становятся главным атмосферным элементом местного кафе, завоевав сердца всех, кто заходит внутрь....
Малыш выцарапал-таки из-под дивана Василисин журнальчик, поработал над ним зубками и теперь рваные клочья притащил хозяйкам.
– Вася! Откуда в нашем доме такая мерзость? – подняла двумя пальчиками остатки странички Люся. – Может, хоть карандашом срам закрасить?
– Люся, выброси немедленно! Не знала, что у тебя тяга к такому… к такому… – Василиса не могла найти слов от волнения.
Вот сейчас подруга всерьез начнет выяснять, кто эту штуку купил, и что ей отвечать? Что Василиса купила его для внучки?
– Люся! Совсем забыла тебе сказать, сегодня же Ольга приходила! – лихо отвлекла она подругу от ненавистного журнала.
– Вижу, снова какие-то секреты, – притворно вздохнула Машенька и стала собираться. – У вас, девчонки, хорошо, но пора и честь знать. У меня еще дома столько дел, столько дел…"
"Когда Мария Игоревна ушла, подруги переглянулись.
– Вот, Вася, так надо работать: никому ни слова, стираешь себе, стряпаешь плюшки и между делом раскрываешь преступления.
– Она мне адрес Кислицына дала. Я, конечно, понеслась к нему…
– Ну?
– Вот тебе и ну! Не дали мне с ним поговорить! Матушка статуей встала: не пущу, говорит, потому что сынок очень людей пугается, болезнь у него такая, вот. И самое непонятное – собаки Риммы у него нет.
– Так-так… А куда ж собачку-то?
– Я не знаю, не сказали.
– Олаф пес солидный, его к кому попало не сунешь. Значит, есть еще кто-то, кого Римма со своим псом знали замечательно, он-то и взял собаку.
– Вот этот «кто-то» есть, а мы даже не знаем, кто он! Ты-то что-нибудь выяснила?
Люся подробно рассказала, как прошла встреча с мачехой Риммы.
– И ведь по характеру такая запросто прибить может, и мотив-то у нее есть, а вот что-то мне подсказывает, что не Валентина падчерицу прикончила, – рассуждала Люся.
– «Что-то»! Ты же сама говоришь, та нервная покупательница на весь рынок кричала, что в пятницу Валентина ей продала пирожок без мяса. А как же она могла с Риммой расправиться, если у нее еще торговля шла вовсю?
– Верно, не могла она. Вася, я вот все думаю, отчего никто не спохватился Риммы? Мы и с соседкой беседовали, и с мачехой, и подругой-одноклассницей! И никто – заметь, никто! – не обмолвился, что Рудина погибла.
