Вам известно, – сказал он, обращаясь к собравшимся, – что мисс Слоун – известная художница в этой округе и дает уроки рисования детям, которые проявляют склонность к изобразительному искусству? Я, например, давно горю желанием увидеть работы мисс Слоун. На самом деле, дорогая моя, – обратился он к Нелл, – я взял на себя смелость попросить горничную принести их сюда. – Он показал на аккуратную стопку по меньшей мере из двадцати альбомов с эскизами и передал присутствующим три лежащих сверху альбома.
Нелл готова была наброситься на Алекса с кулаками.
– Они не для широкой публики! – заявила девушка.
– Чепуха! Леди Люсинда не скрывает от нас, – Алекс остановил взгляд на декольте леди Люсинды, – свои таланты, а регулярно их демонстрирует. – Он кивнул в сторону пианино.
– Я в свое время тоже хорошо рисовала, – вмешалась в разговор леди Хаверхилл. Не успела леди Люсинда и рта раскрыть, чтобы опротестовать это новое развлечение и отступничество лорда Карда, как пожилая дама сказала: – Дайте мне, пожалуйста, бумагу и карандаш. Садись, Люсинда, я набросаю твой портрет.
Пибоди и сэр Чонси застыли за спиной леди Хаверхилл, на все лады восхваляя очарование леди Люсинды, а ее родственница старалась передать эту красоту на бумаге. Алекс и Нелл сидели в кресле для двоих.
Перелистав несколько страниц альбома с эскизами, Алекс произнес:
– Вы и в самом деле замечательная художница.
– А если бы я не была замечательной художницей, вас бы это не смутило?
– Ничуть. Я бы все равно восхвалял ваши рисунки до небес.
Кард пролистал еще несколько страниц – наброски, изображавшие местных жителей, детей, собак и овец, а также деревья и сценки из деревенской жизни. Это были рисунки карандашом, безукоризненно выполненные и продиктованные чувством.
Нелл попыталась оправдать их простоту:
– Когда у меня есть время, я делаю рисунки пастелью, но они заперты в сундуке, чтобы не испачкались.
– Хотелось бы взглянуть и на них, но эти тоже прелестны.
– В свое время я рисовала с натуры Лизбет и ее малышкy, но так и не закончила портрет. Тогда я была еще неопытной, и портрет мне не удался. К счастью, в заведении, где я училась, мне попалась преданная своему делу преподавательница рисунка и живописи. Помнишь мадам Журне? – обратилась Нелл к леди Люсинде, которая сидела со скучающим видом, игнорируя избитые комплименты своих обожателей. Нелл хотелось втянуть в разговор леди Люсинду и всех собравшихся.
Леди Люсинда нахмурилась:
– Разумеется.
