В мире российского футбола съедят за скандал и громкие признание обманутого игрока: два проигранных матча, причинившие миллионы убытков букмекерам. В Краденое счастье 2. Заключительная — Альварес на грани выбора между правом возвращения на футбольный ковер и ответственностью за свои действия, а также правом на новый шанс в сборной....
Альварес застонал и закрыл глаза, его тошнило, и все внутренности свернуло в узел. Ему казалось, что он задыхается. Пуговицы рубашки впиваются в горло и душат, перекрывают кислород. Содрал их, выдирая с мясом. Судорожно втянул воздух. Его всего трясло с бешеной силой. В глазах то темнело, то прояснялось. Этого ведь не может быть. Так вообще не бывает…не бывает, бл*дь, это какая-то гребаная мелодрама. Они…они не могут быть одним человеком. Нина и Таня. Не могут!
А сам видит ее глаза. Огромные, синие, глубокие и страшные в своей красоте и осуждении.
Какого хера она все это сделала? Она больная, конченая сучка? Она решила сыграть с ним в какую-то гребаную, только ей понятную игру? Отомстить?
Дрожащими пальцами вбил в поисковик имя врача и чуть не заорал.
— Твоюююю мааааать! Аааааааааааа!
Стоял, согнувшись пополам, пытаясь отдышаться, не мог разогнуться, так и свалился на бок, на асфальт возле машины, сжимая смартфон в руках.
На экране свадебное фото. Нина обнимает доктора за шею и счастливо улыбается, и внизу надпись.
Самый желанный и востребованный жених России, скульптор, ваятель, Творец — Владимир Иванович Артемов теперь не свободен.
Пальцы листают бесконечные фотографии. Везде она. Божественно красивая, идеальная, ослепительная. Нина, Виолетта… Таня. И он ее вспомнил… ведь они разговаривали. Однажды. Год назад. И он не узнал. Лох! Какой же он лошара!
«— Моя жена изъявила желание пересесть к вам.
А ведь его зацепило тогда. Током ударило. Просто счел обыкновенной похотью к красивой кукле.
— Вы не против?
Альварес смотрел в ее глаза и ощущал этот прилив адреналина.
— У вас…необыкновенные глаза. Это линзы?
— А что не так с моими глазами?
— Они слишком синие.
Она тогда рассматривала его. Жадно смотрела, нагло. Он даже самодовольно усмехнулся, потому что подумал о том, что пока его жена консультируется по поводу пластики, Арманд мог бы оттрахать супругу доктора.
Ее томный взгляд упал на его губы, и у него тогда член напрягся в штанах. Он тоже посмотрел на ее рот.
