Михаил открыл глаза и уставился на пропитанный местами сыростью, после ночного ливня, потолок. Снова далекие раскаты грома. Хотя… Гром звучит иначе. Уж никак не сериями из трех почти ритмичных звуков. Ведь и во второй раз гром ударил трижды, с интервалом в доли секунды. Крашенинников медленно поднялся с постели, и тут же барабанная дробь боли атаковала виски. После он почувствовал, как запульсировали режущей болью и его пулевые раны. Он стиснул зубы, чтоб не вскрикнуть. Рядом спала Оливия, и он не хотел ее разбудить. Чуть справившись с болезненными приступами, Михаил огляделся, тяжело вздохнув. Все еще было непривычно, что они теперь занимают жилище Джонсона. Собрав остатки сил в ослабленном теле, он поднялся и подошел к окну, из которого открывался вид на Авачинскую бухту. Туман уже практически растаял. Вдали можно было разглядеть крохотный тральщик, который двигался в сторону противоположного берега, к Вилючинску, испуская черный дым из трубы. Рядом поднялся столб воды. Еще один. Взгляд Крашенинникова скользнул по бухте влево, и он раскрыл от изумления рот, увидев огромный корабль.
Дверь в комнату распахнулась, и в нее бесцеремонно вошли двое стрелков из числа усиленного отряда, что находился в здании по приказу шерифа после ночной атаки. Оливия тут же вскочила, с тревогой осматриваясь и чуть успокоившись, как только увидела Михаила.
– В чем дело! Почему вы врываетесь сюда и разбудили мою жену?! – попытался прикрикнуть на них Крашенинников, но тут же снова барабанная дробь в висках и он зажмурился, в очередной раз стиснув зубы и стараясь, чтоб Оля не заметила, насколько он слаб сейчас.
– Спокойно, сэр. Мы делаем только то, что необходимо для безопасности общины и вашей в том числе, – хмуро бросил один из стрелков.
Они подошли к окну и уставились на бухту. Один смотрел через линзы монокуляра, другой в оптический прицел винтовки.
– Неплохо бы перенести сюда телескоп вашего друга, – проворчал тот, что с винтовкой.
– Ну, попробуйте, отнимите у него телескоп. Ночью он прикончил вооруженного автоматом человека, вошедшего к нему без приглашения, топором, – усмехнулся Михаил.
– Боже правый, Миша, ты видишь это?! – воскликнула Собески, указав в сторону огромного корабля.
– Да, милая, – кивнул он и снова оторопел. Палуба корабля вдруг начала с невероятной скоростью затягиваться густыми клубящимися облаками белесого дыма. Будто весь этот исполинский корабль и генерировал утренний туман. Но это вовсе не было туманом. Из плотного облака, накрывшего переднюю часть корабля, вырывались яркими стрелами какие-то вспышки.
– Мой Бог, – выдохнул ополченец с биноклем и тут же толкнул локтем своего напарника.