Когда душа не может унять печаль от прошедших событий, словно тяжелая ноша, иногда хочется найти благодарного слушателя и поделиться своими мыслями. Как в старом кинофильме Буншу из Гайдая: "Вы думаете, нам царям легче? Да ничего подобного!" Здесь жизнь как тяжелый гнет, а любое облегчение — радость....
И сегодня – о чудо! Появляются какие-то вооруженные люди!
– И вы считаете, что я имею к этому отношение?
– А что бы вы на моем месте подумали, сэр? Каковы шансы, что они появятся на следующий день после вас?"
"– Карл, я тебе говорил, что они увидят ваш флаг. А огни от ваших факелов мы заметили в ночном Петропавловске еще будучи на том берегу. Почему вы думаете, что они не могли увидеть эти огни?
Карл задумчиво покачал головой, глядя в глаза Михаила и морщась от звука сирены:
– Окей. Допустим. Сэр, можете опознать этих людей? – Шериф протянул Михаилу монокуляр.
Взглянув вооруженным глазом, Крашенинников разглядел троих человек у берега реки, южнее полукруглого холма.
– Да, я знаю этих людей.
– Не могли бы вы рассказать о них? Охарактеризовать как-то. Я не прошу вас выдавать какие-то русские секреты. Просто эти люди пугают моих людей. И я хочу знать, с кем имею дело.
– Где сигнальная ракета, что ваши люди нашли в моей машине?
Джонсон усмехнулся, показывая цилиндр.
– Меняю на полотенце, – сказал он.
– Я полагаю, что если вы дадите им знак о понимании их намерений, то эта чертова сирена, наконец, замолкнет. Сигнальная ракета как раз для этого подойдет.
– Вы, правда, считаете нас такими глупыми? – зло проговорил шериф. – Вы, правда, считаете, что мы ответим этим людям вашей сигнальной ракетой и тем самым подадим ваш сигнал?
Крашенинников вздохнул:
– Сигнал к чему?
– Это вы мне скажите. А что если наш снайпер подстрелит сейчас того, кто крутит эту чертову воющую центрифугу?
– И вы начнете войну.
– Полагаю, что им самим столь же неприятно слушать этот вой, как и нам. А значит, сирена должна стихнуть сама, – сказал Джонсон. – Тем более, на такой дистанции никакой снайпер не сможет поразить цель.
Здоровяк оказался прав, и шум начал стихать уже через полминуты после его слов.
– Ну что ж. Уже не плохо, – покачал головой Карл. – И тем не менее. Что вы можете о них рассказать, Майкл?
– Тот, что в центре, это Андрей Жаров.
– То есть, это плохой человек. Я правильно вас понял, сэр?
– Поверьте, мне очень хочется сказать – да. Но еще больше я пытаюсь быть объективным и не давать своим эмоциям и обидам диктовать моему разуму. Он фанатично предан своим идеалам. Последователен и строг.
