Когда душа не может унять печаль от прошедших событий, словно тяжелая ноша, иногда хочется найти благодарного слушателя и поделиться своими мыслями. Как в старом кинофильме Буншу из Гайдая: "Вы думаете, нам царям легче? Да ничего подобного!" Здесь жизнь как тяжелый гнет, а любое облегчение — радость....
Не о твоих правах, как женщины, речь! Во время схватки с росомахой ты проявила себя великолепно! И я не сомневаюсь, что есть множество мужчин, которые в состязании по подниманию гири и метанию камня тебе проиграют! Но объективно, здесь и сейчас, я физически сильнее! Антонио мужчина, как и я, но я не позволю шерифу взять его в переговорщики так же, потому что у него травмирована нога и если придется бежать, он этого сделать не сможет! Так что пойду я!
– Вот и замечательно, – усмехнулся Карл, явно довольный тем, как быстро Крашенинников поменял свое решение и заменил отказ своим согласием участвовать в переговорах.
* * *– Ну и где они? – нетерпеливо проворчал Жаров. – Может, я опять на этой шарманке сыграю?
– Не надо, – отозвался Цой. Он наблюдал в бинокль за поселением, засунув флагшток тельняшки в чехол с обрезом на спине куртки. – Вижу, что там суета. И нас, похоже, они заметили.
– Да я уже задолбался их ждать. Что там еще видно?
– Да то же, что и в прошлый раз. Но людей больше. Гораздо больше. Вижу «уазик» вулканологов. Он теперь на возвышенности. У дальних уцелевших строений.
– У американцев есть оружие?
– Да есть. У многих.
– Вот черт…
Закуривший трубку Сапрыкин покачал головой:
– Я вам напомню, ребята, что в Америке законом разрешалось покупать и носить огнестрельное оружие. И почти никаких ограничений не было.
– Вот почему у нас закон оружие не разрешал? – вздохнул с сожалением Цой.
– И, слава богу, – усмехнулся Евгений Анатольевич.
Жаров посмотрел на Сапрыкина:
– Это еще почему?"
"– Да потому что.
