Это я их обучил. Я их натаскал, натренировал. Я превратил горстку подростков с обостренным чувством справедливости в смертоносную и эффективную угрозу для той нечисти, что поработила выживших. И это по моим наставлениям они шагнули в темную бездну, став эффективными убийцами. Конечно, в том, что они в этой бездне не остались навсегда, есть и моя заслуга. Но по большей части, это я сделал их такими, какие они есть в настоящее время. Но, с другой стороны, я лишь своевременно разглядел в них потенциал. И они стали отличными лидерами. Потом, когда мы избавились от угрозы, я просто ушел в сторону. Ничего нам более не грозило. Голод, холодные зимы, расслоение общества… Они все это победили уже без меня. И долгие годы моего вмешательства не требовалось. Я мог спокойно доживать свои дни, удовлетворенный результатом своих трудов и своего выбора. Но теперь здесь появились вы, и конкретно у Жарова сработал триггер. Рефлекс на угрозу. Уже другой вопрос, мнимая эта угроза, или реальная. Быть может, я ошибаюсь, оценивая его психологическое состояние. Но мне, как и всему нашему обществу, он нужен живой. И его товарищи по квартету – тоже.
– Тогда ему не стоит возвращаться в ту бездну, о которой ты говорил. Потому что в таком состоянии он представляет угрозу для моих людей. Ты меня понимаешь, Юджин?
– Разумеется. И, как я уже сказал, я буду работать над этим. Но и тебе есть над чем поработать со своей стороны. Ты согласен?
– Согласен, – вздохнул Джонсон. – Знаешь, это очень хорошо, что на той стороне есть такой человек, как ты.
– На нашей стороне очень много хороших и достойных людей, Рон. Но ты прав – я лучший.
Они негромко засмеялись.
Сапрыкин все это время думал о том, как повернуть разговор в русло, касающееся Михаила Крашенинникова. Он размышлял над тем, стоит ли, добившись дружеского отношения от этого американца, просить его устроить ему и Михаилу тайную встречу. Все-таки этого делать нельзя. Жаров и Цой уже просили Михаила вернуться. Если теперь и он изъявит желание побеседовать с Крашенинниковым, то, в конце концов, это приведет к излишнему интересу американцев к его персоне. Они просто-напросто догадаются, что Михаил является обладателем чего-то, либо носителем какого-то знания, которое очень необходимо местным в данном противостоянии с американскими поселенцами. А этого допускать никак нельзя.
Евгений Анатольевич решил не поднимать этот вопрос и не просить устроить ему встречу с Михаилом. Это было бы сейчас крайне непрофессионально…
* * *Томительное ожидание прервал звук открывшейся двери. Учитывая, как был раздавлен этим ожиданием Михаил, звук этот был подобен грому. Он тут же вскочил и бросился к доктору, вышедшему из комнаты Оливии.