Из разряда поисков четырехлистного клевера. Но начинать войну с людьми, даже не удостоверившись, что среди них могут быть и хорошие – это чудовищное преступление.
– Так ты, поэтому не женат, Анатольевич? – усмехнулся Цой. – Потому что подруги неверные?
– С неверными проще, Саня. Посылая их на хрен и ходя от них на сторону, совсем не чувствуешь при этом себя козлом. А не женат я потому, что отверг всех женщин, что меня любили.
– Почему?
– Потому что все женщины, которых любил я, отвергли меня.
– Я что-то не вижу в этом смысла.
– Саня, а на хрена ты вообще пытаешься в этом увидеть смысл?
– Ты никак опять прикалываешься надо мной? Это опять какая-то шутка?
– Ну, разумеется! Странно, что ты сразу не додумался.
Жаров был рад, что Цой отвлек Сапрыкина от их разговора и теперь они трепались о какой-то вообще несусветной ерунде. Он двинулся по траншее прочь и, сделав несколько десятков шагов, остановился у группы ополченцев."
"– Мужики, я же говорил, тут глубина маленькая. По пояс всего. Надо глубже копать. По грудь. Если американцы решат атаковать первыми, то этот холм должен быть неприступен.
– Да мы все понимаем, Андрей! Но в этом месте нельзя дальше копать! Здесь бетон!
– Что?
Жаров прошел еще несколько метров и остановился. Земля в траншее была убрана до ровной бетонной поверхности. Это не камень, не застывшая лава или скальное отложение. Самый настоящий рукотворный железобетон. Присев на корточки, Андрей пощупал плоскую шершавую поверхность ладонью.
– Я же говорил, что-то не так с этим холмом. Там еще этот тоннель внизу.
– Какой тоннель? – поднял взгляд Жаров.
– Да не тоннель это, – возразил другой стрелок. – Канализационный сток там был.
– Такой большой?
– Так ведь и город здесь не маленький. Много, знаешь ли, гадили.
– Погодите, какой к черту тоннель? – повысил голос Жаров.
– Там внизу, видимо, землю волной смыло, когда цунами было. И бетонную трубу обнажило. Часть ее. Она затоплена, но идет из этого холма в реку. Под нами явно что-то есть…
– Да отстойник фекальных масс это…
– В голове у тебя отстойник фекальных масс!
– Так, тихо! – крикнул Жаров. – Покажите мне эту трубу. Живо!
* * *Машина забрала всех, кто оставался в Рыбачьем, и двигалась в сторону общины. Никита сидел сзади. Одной рукой он сжимал автомат, а другую то и дело прикладывал к повязке на ноге, будто это может помочь унять сводящую с ума боль. Он то смотрел на мертвое тело Демьяна, рядом с собой, то бросал взгляд на оставленную позади дорогу, ища преследователей. Все пытался осознать происходящее. Заставить разум не бороться с этой данностью, а принять ее. Принять то, что где-то недалеко находится огромный корабль. Что на нем может уместиться не одна тысяча человек. Что люди эти потрошат других людей. И видимо не просто так.