– Мне кажется, это осадки, – задумчиво произнесла Жанна. Она, как и все остальные, не решалась двинуться дальше в этот странный сюрреалистичный лес, и группа стояла на пригорке, в паре сотен метров от границы этой аномалии, занимающей всю долину, а может, и гораздо большую территорию. Примечательным было еще и то, что здесь совершенно не было слышно птиц. Над этим местом нависла просто гробовая тишина.
– Осадки? – переспросил Горин. – Ты считаешь, что это могли сделать радиоактивные осадки?
– Не обязательно только радиоактивные. – Ительменка вздохнула. – Мы же не знаем, какими бомбами и ракетами еще были вооружены убийцы нашего мира. Если только дядя Женя нам что-то не расскажет по этому поводу.
Она взглянула на Сапрыкина, но тот пожал плечами.
– Ребята, я человек маленький. В такие секреты посвящен не был. Возможно, были какие-нибудь генетические бомбы, например. Ну, которые распространяют вирус, поражающий на генном уровне определенную этническую группу или расу. Хрен его знает. Фантасты в своих книжках про такое писали. Но, как известно, фантасты иногда вдохновляли всяких умников на то, чтоб сказку сделать былью. Тот же Герберт Уэллс описал атомную войну задолго до изобретения атомной бомбы. И уж конечно, задолго до нашей последней войны[52].
Жанна посмотрела в бинокль и передала его Горину.
– Движение воздушных масс над Камчаткой своеобразное. Мало пускает к себе посторонние. Но сюда, похоже, ливневые и снежные облака с запада после войны добирались. Отсюда до Охотского моря меньше двух сотен километров.
– Что же тогда на континенте творится? – нахмурился Горин, разглядывая в бинокль этот странный лес.
– Может, когда-нибудь и узнаем. А пока я предлагаю засекретить то, что мы увидели, – сказал Сапрыкин.
Все взглянули на него.
– Что ты имеешь в виду, дядя Женя? – спросила охотница.
– Я имею в виду, что не стоит остальным жителям наших общин рассказывать об этом. Последнюю надежду на жизнь за пределами нашего мирка можем убить. К тому же еще не доказано, что в других местах планеты и сейчас все очень плохо. Так что давайте помалкивать, или я буду очень недоволен. Никто ведь не хочет увидеть, как выглядит дядя Женя, когда он недоволен?
Все, соглашаясь, закивали.
– Ну, Жару, Цою и Халфу рассказать-то можно? – вздохнул Горин.
Сапрыкин кивнул:
– Им по статусу знать положено. Но с условием, что больше никто об этом не узнает.
– Сюда нам надо будет вернуться и осмотреть все как следует, – сказала Жанна. – Но это потом. Сейчас пора уходить. Темнеть начинает уже. Я хочу подобрать место на ночлег как можно дальше от этого места.
* * *С трудом пробираясь через мусор, тральщик обогнул полуостров Крашенинникова, и теперь был виден берег, на котором располагались Вилючинск и Приморский.