В запущенном огороде бывшей архиерейской усадьбы жарится весна — тяжелая влажно-черная почва окружена паром от тепла. Птицы беззаботно лазают, мурлыкают над кормушками и скукоженные от тепла хвосты колеблются у веток. Здесь царит мир природы на грани буйной жижи, где даже страх открыто выглядывает из теней конюшен....
— Тебя чего сюда поставили? Доложи — народ пришел!
Привратник глянул через головы все прибывающего народа — женщины еще подтягивались, заполнив всю видимую часть дорожки — и заскочил в будку. Рыбаки приступили к воротам и решетке, потрясли их за прутья.
— Зови Кирюка! Дело серьезное! А то свалим к чертовой матери и сами зайдем!
— Вы что, офонарели?! — заорал милиционер через круглую форточку, не отнимая от уха телефонную трубку. — Счас всем по пятнадцать суток оформлю!
Рыбаки возмутились, а подгулявшие мужики и вовсе вошли в раж.
— Дедок! Лезь! Ты тощий, пролезешь! — кричали.
— Где же тощий? Выламывай пару прутьев!
Деревнин заметил человека, бегущего от дома, и узнал его: оперуполномоченный «конторы глубокого бурения». Лично они не были знакомы, но Деревнину показывали «опера» со стороны.
— В чем дело, товарищи? — спросил оперуполномоченный. — Что здесь происходит?
— Пригласите секретаря горкома! — потребовал Деревнин.
— Он занят, — был ответ.
— Кирюка! — закричали мужики, раскачивая сразу три решетчатых пролета. — Пускай правду скажет!
— Какую правду? — сохраняя спокойствие, спросил «опер».
— Правду! Правда одна! — драли глотки рыбаки. Почему покойники из берега валятся! Кто их туда положил?!
Оперуполномоченный заглянул в будку привратника, затем скорым шагом направился к дому. Привратник встал за воротами и достал пистолет.
— Немедленно отойдите от ограждения! — крикнул он срывающимся от волнения голосом. — Стрелять буду!
— Стреляй! — заорали подвыпившие мужики. — Ишь, он стрелять будет! Видали? Стреля-яй!!
Мужики раскачивали черные машины, дубасили кулаками по гулким капотам.
— Стреляй!
Привратник зажмурился и выстрелил дрожащей рукой.
От города послышался вой сирены, полоснул по сосновым стволам пронзительно синий спецсигнал — «Попугай». Те, кто не успел подтянуться к воротам, горохом сыпанули по сторонам от милицейской машины, за которой с ревом мчалась красная «пожарка».
— Не бойтесь! — призвал Деревнин. — По людям стрелять не будут! Хватит, настрелялись уже! Вон полные ямы набили! Не бойтесь!
Милиционер спрятал пистолет и стал шарить по траве, отыскивая стреляную гильзу. Загулявшие мужики, заслыша вой сирены, россыпью бросились по лесу. Рыбаки отступили от ворот. Толпа расступилась, пропуская машины, въезжающие на бетонную площадку.
