В запущенном огороде бывшей архиерейской усадьбы жарится весна — тяжелая влажно-черная почва окружена паром от тепла. Птицы беззаботно лазают, мурлыкают над кормушками и скукоженные от тепла хвосты колеблются у веток. Здесь царит мир природы на грани буйной жижи, где даже страх открыто выглядывает из теней конюшен....
Деревнину удалось проникнуть на монастырский двор — прошел за спиной начальника милиции, — и тут, в безлюдье, подступил к Андрею Николаевичу:
— Помнишь, я справочку у тебя попросил? Что партизанил с тобой?.. А как они следы прячут? Всю землю готовы перемыть! Да ведь я-то лучше их, лучше!
Андрей Николаевич не отвечал, может, и не слышал ничего. Рискуя сорваться, Николай лез к обрыву, бормотал, заглядывая вниз:
— Встанут… И из воды встанут…
Пьяные солдаты, одетые в костюмы противохимической защиты, баграми втаскивали трупы на палубу рыбачьего катера и прикручивали к ним гусеничные траки.
Нагруженные катера отходили за мыс, и там, не сбавляя хода, опорожнялись. Плоские, раздавленные землей тела уходили с кормового желоба, по которому обычно мечут сети, и без всплеска исчезали в воде.
— Смотри, Коля, смотри, — тяжело дыша, повторял Андрей Николаевич, — да ничего не забывай!
— Знаю, почему следы прячут! — бормотал Деревнин.
Алтарная часть храма уже висела над обрывом, и обнажившийся фундамент из дикого камня напоминал корни дерева.
Земля лопалась под стенами и расходилась стремительными трещинами, будто зигзагами черных молний.
— Теперь помолиться хочу! — Андрей Николаевич отбросил палку и шагнул в храм.
— Ты куда, дед?! — Николай схватил его за воротник. — Назад!
Андрей Николаевич отбил его руку, вырвался, погрозил:
— Не смей! Молиться буду!
Каменный пол в храме растрескался, так что между плитами проваливались ноги. В кромешной тьме он подошел к месту, где стоял иконостас. Почудилось, будто из мрака проглядывают светлые лики.
— Пойдем, дед! — закричал Николай. — Храм сейчас опрокинется!
— Уходи, Коля! — приказал Андрей Николаевич. — Зажги мне свет и уходи.
Со свода сыпалась кирпичная крошка, секла лицо.
— Назад! Назад, дед!..
— Зажги свет! Зажги, Коля!"
"Храм шевелился, трещали стены, и пол медленно уходил из-под ног. Андрей Николаевич вытолкал внука из храма — паперть уже поднималась на воздух. Коля прыгнул на берег, рванул на себя деда, однако тот уперся руками в каменный парапет, удержался и через мгновение стал недосягаем: между сушей и храмом легла саженная трещина.
