Я приехал раньше них. Слава богу, ведь это значило, что у меня было время подготовиться к этой встрече. Часто дыша, я вышел из машины и ступил к мосту по дорожке. Разглядывая спокойную гладь воды в реке, я лихорадочно хватал ртом слегка прохладный, утренний, воздух, страшась обернуться. Ладони запотели, а сердце, стучащее всю дорогу, готово было остановиться, сделав свой последний рывок."
"И я услышал рев автомобиля за собой. Зажмурившись, сглотнул, а затем медленно обернулся. Почему я чувствовал это? Она — чужая. Она — всего лишь носит моего ребенка, и после развода, нас с ней ничего не будет связывать.
Задняя дверь автомобиля отворилась и из машины вышла девушка. Будь я проклят. Она стояла на расстоянии нескольких метров от меня, но я еле сдержал себя на месте, буквально припечатывая к земле, чтобы не подбежать к ней. Что со мной такое? Стоило подумать об этом, как девушка сама побежала ко мне навстречу, но внезапно, резко остановилась. Я сильно испугался, подумав о том, как бы эта хрупкая девушка не споткнулась. Меня разрывало на части от переполняемых чувств, как в эту же секунду, Настя сделала несколько быстрых шагов и сразу же бросилась в мои объятия. Боже, что это? Осторожно обняв ее, чтобы не задеть живот, я прикрыл глаза, не понимая, что же, все-таки, творится внутри меня.
— Родной мой, — наконец, прошептала девушка. Я вздрогнул, услышав ее тонкий голос и эти слова, пробуждающие во мне воспоминания. — Живой, — всхлипнула она, прижимаясь ко мне сильнее. — Здоровый, — пропищала Настя, рыдая на моей груди.
Она плакала. Плакала очень громко, цепляясь за мою шею, а вибрации от рыданий, я ощущал в районе шеи.
— Как же долго я тебя ждала, — тихо протянула она чуть ли не царапая мою шею своими ногтями.
— Тише, — прошептал я, прикасаясь к ее волосам. — Все хорошо…
Мне пришлось наклониться, чтобы ей было удобно, потому что девушка, как и предполагалось, хорошо уступала мне в росте.
— Жизнь моя, — тихо прошептала Настя, и я сглотнул, крепче сжимая ее в своих объятиях.
Господи, ее сладкие слова подкашивали мои колени как юному, восемнадцатилетнему пацану. Настя неожиданно оторвалась от меня и посмотрев своими заплаканными, распухшими глазами мне прямо в глаза, приблизилась, схватила руками за щеки и стала без разбору покрывать мое лицо поцелуями. Глаза, лоб, щеки, а затем едва осязаемо прикоснулась своими губами к моим губам.
Меня едва не парализовало на месте от того, что делала девушка, но остановить ее я не имел ни малейшего желания. Мое лицо стало мокрым от ее слез, и я был уверен, что что-то почувствовал, подобно тем редким, вспышкам света, которые, каждый раз, безбожно угасали. Мне до дрожи хотелось, чтобы она поцеловала мои, покалывающие от ее прикосновений, губы еще раз, но только сильнее.