Ночью в горах засвистела метель, перекрывая все остальные шумы — далекий рев реки, низкий гул машин, тихий шепот деревьев. В автобусе зашуршали сухие листья, словно прощаются лето и осень, готовясь к зимнему покоя. Уже не так высоко поднимается дорога, теряясь в сумерках, но она все равно кажется бесконечной....
– Даш, ты можешь хоть что-то сказать? Он тебя обидел?
– Кто, Илья? С чего ты взял?
– Ну… Ты так неожиданно засобиралась домой, – замялся Носов.
Я видела, что он не договаривает, но мне не хотелось отвлекаться на разговоры. Обстановка в пробке накалялась вместе с температурой воздуха, гул сигналов и отборный мат заполнили небо над автомобильной рекой, и мне приходилось смотреть в оба, чтобы не въехать в чей-нибудь бампер. Эх, в который раз пожалеешь, что мой «Микро» на ремонте. Ему никакие пробки не страшны, на нем я в любую щель могла протиснуться.
Через полчаса мы все-таки вползли в город, а еще через час, постояв в паре небольших пробок, свернули на Красноармейскую.
– Мне кажется, или такого раньше не было? – утерев потный лоб, спросил Пашка. – Натуральный Армагеддон.
Я только хмыкнула. Обычная городская жизнь.
– Зайдешь? – остановившись рядом с подъездом, спросила друга.
– Да нет, Даш.
Я внимательно посмотрела на Пашку и задумалась.
Носов выглядел каким-то потерянным. Интересно, почему? И молчал почти всю дорогу, что на него совсем не похоже. Может, перегрелся?
– Я тебе вечером позвоню, – выгрузив мои вещи и поцеловав меня на прощанье, пообещал Павлик.
– Договорились. Луфи! – позвала я пса, и тот шустро выскочил из машины, а Павлик так же шустро нырнул за руль, и спустя пару минут «Ровер» уже свернул на дорогу и влился в общий поток.
М-да, и почему мне кажется, что это было похоже на бегство?
– Ну что, Луфи, вот мы и дома.
Я вскинула взгляд вверх, отыскивая знакомый балкон, и вздохнула. Луфи тоже посмотрел на пятиэтажку и бодро гавкнул.
– Идем?
Я прихватила чемодан и поплелась к подъезду. На душе было тоскливо. Сама не знаю, почему. Пес торжественно вышагивал рядом и смотрел по сторонам так, будто для него были привычны и городская суета, и шум машин, и писк домофона.
Я боялась, что Луфи испугается темноты подъезда, но собакен бодро вбежал внутрь и вид у него был таким, словно он уже не раз бывал в подобных домах.
В квартире царила непривычная тишина. Ни детских голосов, ни топота, ни грозных окриков Лизки, ни громких звуков телевизора. Странно. Куда все подевались?
Я оставила вещи у входа и прошла на кухню. Никого. И в гостиной. И в Лизкиной комнате. Луфи бесшумно шел за мной, обнюхивая двери комнат и углы. Вел он себя на удивление тихо.
