Ночью в горах засвистела метель, перекрывая все остальные шумы — далекий рев реки, низкий гул машин, тихий шепот деревьев. В автобусе зашуршали сухие листья, словно прощаются лето и осень, готовясь к зимнему покоя. Уже не так высоко поднимается дорога, теряясь в сумерках, но она все равно кажется бесконечной....
Он чуть отстранился и посмотрел в глаза.
– Дашка, я должен кое-что объяснить. Не знаю, успела ли бабушка рассказать тебе о наших обычаях, но баня для нас значит очень многое. Она используется не только для мытья, но и для ритуального очищения перед большинством клановых обрядов, и именно с нее начинается любой праздник.
– Хочешь сказать, мы с тобой пойдем в баню? Да я только за!
– Не мы. Вы с бабушкой.
– И что там будет происходить? Я ведь правильно поняла, что это не обычная помывка?
– Правильно. Но бояться тебе нечего.
Илья говорил спокойно, но я чувствовала, что он волнуется. Видимо, не так все просто, и от этого похода в баню многое зависит.
«Опять какая-то проверка, – недовольно протянуло альтер-эго. – Смотри, Дарья, не подведи. А то сделаешь что-нибудь не так, и никакой свадьбы не будет».
– Сплошные загадки, – хмыкнула вслух и улыбнулась Илье.
– Я в тебе не сомневался, – усмехнулся Баженов.
Когда мы спустились вниз, Ирина была там. Держала в руках какой-то узелок и разговаривала с Алексеем, но стоило нам приблизиться, как бабуля замолчала и повернулась ко мне.
– Готова?
Черные глаза испытующе посмотрели в мои.
Я кивнула.
– Ну что ж, идем.
Бабуля бросила короткий взгляд на Илью, словно предупреждая его о чем-то, и повела меня за собой. Мы миновали холл, свернули в узкий коридор, вышли через небольшую дверцу и оказались на заднем дворе.
– Нам сюда, – открыв дверь домика, пропустила меня вперед бабуля.
Я снова вспомнила русские сказки и неслышно хмыкнула. Сейчас посадят меня, как Жихарку, на лопату и отправят в печку, вот будет весело!
«Не трусь, Дарья, – подбодрило подсознание.
Надо же, какая поддержка. Даже не ожидала от своего несгибаемого второго я.
Внутри было светло и просторно. Пахло распаренным деревом и душистыми травами, вдоль стен стояли широкие лавки с ножками в виде львиных лап, с потолка свисали светильники, похожие на кованых грифонов, дверь, ведущая в парилку, оказалась украшена странными резными символами, напоминающими кельтские руны.
