Ночью в горах засвистела метель, перекрывая все остальные шумы — далекий рев реки, низкий гул машин, тихий шепот деревьев. В автобусе зашуршали сухие листья, словно прощаются лето и осень, готовясь к зимнему покоя. Уже не так высоко поднимается дорога, теряясь в сумерках, но она все равно кажется бесконечной....
Да и сейчас иногда забываюсь, и руки сами тянутся к пушистой кисточке.
– На что способны? – задумчиво переспросила Ирина и посмотрела в окно невидящим взглядом, а потом взглянула на меня и вздохнула. – Что ж, я тебе расскажу, – ее голос зазвучал глуше, в нем послышалось волнение, но бабуля справилась с ним и продолжила: – Несколько поколений моей семьи жили в Сибири. Именно там я родилась, там же встретила своего Ивана и вышла за него замуж, а вскоре и забеременела. И все было бы хорошо, но мой муж поссорился с главой нашего клана и вынужден был уйти.
Ирина грустно вздохнула, а я не удержалась и взяла ее за руку.
– И что было дальше?
– Иван устроился в одном из подмосковных кланов, нашел работу и жилье и прислал мне письмо, в котором написал, что скоро за мной приедет.
Бабуля горько улыбнулась и показала руками размер этого самого пуза."
"– Конечно, родители пытались меня остановить, даже главу позвали, чтобы он со мной поговорил. Да только где уж там! Ничего у них не вышло. Я уехала. Добиралась долго. Где на крышах поездов приходилось ехать, где на подводах, но до Москвы кое-как добралась.
– Нашли?
В горле пересохло от волнения.
– Нашли, – кивнула Ирина. – Могилу на деревенском кладбище и свидетелей, рассказавших, как он детей от взорвавшейся мины спас, собой ее накрыл. Тогда, после войны, много таких немецких «подарков» в земле лежало, вот детвора одну и нашла, а Иван мой рядом оказался.
Бабуля вздохнула.
– Чужих спас, а своих даже не увидел, сиротами оставил.
