Автор
В темном и замкнутом мотельном номере проносилась лишь легкая свеча, когда загорелась дверная ручка. Я не обращал на это внимания — все было уже привычным рутинным звуком в этой холодной ночи. Только рядом стояла она — красавица, каким-то образом вырванная из своей мира и брошенная в чужое небывалым мраком этих мест. Эта ночь казалась олицетворением ее бесконечного одиночества и неизвестности....
Похоже, «Красавица и Чудовище» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Зачем я так поступила? Хотела, чтобы он видел во мне царственную и утонченную особу, а не какую-то женщину, которую он перекупил у мелкого мошенника? Но как я могла хотеть его, когда он так чертовски ясно дал понять, что ему нужно от меня одно — секс? Когда он не проявлял ни капли привязанности. На самом деле, — если быть по-настоящему честной с собой, — он обращался со мной как с проституткой больше, чем Сальваторе. У Сальваторе все всегда заканчивалось снисходительностью, нежностями, подарками и взглядами, полными обожания.
Взяв нож и вилку, я отрезала кусочек гребешка. Положив на него крошечную капельку соуса из пастернака, сунула в рот. Роскошная закуска таяла на языке и была самой вкусной вещью, которую я когда-либо пробовала. Будь я с кем-то другим, то издала бы протяжное «ммм» в знак признательности, закатила бы глаза и с энтузиазмом прокомментировала, как вкусно, но с ним я походила на каменную статую.
Я украдкой взглянула на него и не увидела никакой признательности за вкусную еду.
Я потянулась за бокалом вина, поднесла его к губам и сделала глоток, и, сама того не осознавая, мои глаза остановились на его шраме. Что-то в нем привлекло меня. С первого момента, как я его увидела, мне захотелось провести пальцами по искаженной линии.
Должно быть, он почувствовал, что я на него смотрю, потому что внезапно повернулся и поймал мой пристальный взгляд. Я быстро отвела глаза на свою тарелку, но было слишком поздно.
Его глаза не отрывались от меня, когда я поставила бокал на место и попыталась как можно небрежнее наколоть креветку на вилку и поднести ее ко рту. В смущении я прожевала мякоть и проглотила, но удушающая тишина, заполнившая пространство между нами, заставила меня почувствовать себя так, словно я проглотила камень. Я больше не могла этого выносить. Я прочистила горло.
— У тебя был хороший день? — Отлично, голос у меня не пропал.
— Прошу, не вступай со мной в светскую беседу, — тихо предупредил он и продолжил есть.
Мои глаза расширились от удивления. Он, в самом деле, намеревался провести весь ужин в полной тишине. Послание не могло быть яснее: по его мнению, ничто из того, что я скажу, не имеет ценности, и разговор со мной лишь наскучит ему.
Что же, у меня тоже было для него послание.
