Когда ты замечаешь, что расписание нового семестра тебя выбивает из колеи, это уже проблема. Ирма с ее строгой улыбкой сверкает перед тобой в облаках магии, а ты теряешься среди множества курсов, оставшихся неузнанными. В этот момент проклятье приходит к нам. Эта история расколдовывает тебя до основания, заставляя бросаться из одной стены в другую - и ты вступаешь в войну с теми, кто решил обречь тебя на одиночество....
— Открывай, любимая, — проговорил Томас так громко и проникновенно, что мне захотелось спрятаться под парту.
Не буду.
Но любопытство, говорят, сгубило не одну мантикору, так что пальцы сами собой потянулись к краю крышки.
Глава 6
Нет. Я отдернула руку. Не буду открывать. Что бы там ни было — мне это не понравится. Я не могу выйти замуж, у меня долг перед мачехой и перед школой. К тому же, я не люблю Томаса.
— Открывай, — прошептала Ирма, а затем Томас вырвал у меня из рук шкатулку, сам откинул крышку и гордо продемонстрировал мне лежащий на бархатной подкладке предмет.
Я сглотнула.
Ключ?
Желудок сжался, к горлу подкатил комок, и я закрыла рот рукой. Со стороны могло показаться, что я пытаюсь скрыть восторг, но на самом деле я была в ужасе.
— Это ключ от твоего дома, любимая! — воскликнул Томас. — Ты рада?
Я? Рада? Да я его аристократическую заднюю часть на кусочки порву! Как он посмел⁈
— Что происходит? — раздался мужской голос у двери."
"— Эй, на меня что-то капнуло! — воскликнул кто-то, но я не потрудилась обернуться.
Все силы уходили на то, чтобы не дать стихийной магии вырваться наружу. Если я устрою в классе дождь, это только усугубит мои проблемы.
— Что здесь происходит? — повторил тот же мужской голос
— Томас Морвель берет под покровительство Уннер Танг! — прошептал кто-то, и я зажмурилась от стыда. — Безродную! Совсем чокнулся!
— Ты давно ждала этого, верно, милая? — потянулся ко мне Томас, и я отшатнулась.
И я, и Ирма польстили Томасу, когда предположили, что он предлагает мне брак.
Это значило, что я перееду в дом, который он для меня купил, буду получать от него деньги и подарки, носить выбранные им платья, а он в обмен на это будет удовлетворять со мной… мужские потребности. Кажется, такие девушки назывались содержанками. Не публичные женщины, но что-то очень близкое к этому.
Разумеется, находились и такие, кто считал положение «особой игрушки» при богатом аристократе престижным.
По моим меркам это предложение было обидным и унизительным настолько, что описать сложно. Еще и сделано оно было при всех! Так что каждый, кто это видит, наверняка решит, что у Томаса есть основания думать, что я соглашусь.
