Волшебные строки Уильяма Блейка приоткрывают мрачное великолепие тайны, окутавшей героя Красавицы. Виктор рисует мир в капле воды и цветке, открывая глубину бесконечности. Но его соблазнительная ухажерка несет с собой тайны, которые разорвут любовную паутину в мгновение охоты....
Что увидел Арт. От чего спрятался Фобос драгоценную секунду назад. Демонов. Созданий крови и тьмы.
Смерть во плоти.
Семью Бастьяна, какой бы та ни была.
Арт завизжал у ног Мэделин, задыхаясь в попытках успокоиться. Бастьян покосился на Арджуна, одними глазами давая понять о своих мыслях. В следующую секунду Арджун потянулся к запястью Арта. Через миг мальчишка рухнул на землю в спокойном забвении.
Слезы потекли по щекам Эша.
– Все, что я говорил, я…
Бастьян сделал шаг назад. Крутанул револьвер на пальце. Прицелился.
– Пожалуйста! – взмолился Эш. Подозрительное темное пятно появилось у него на штанах, запах мочи завился вокруг него. – Я отдам вам все, что попросите. Я никому ничего не скажу. Я забуду, что когда-либо…
– Нет, – сказал Бастьян. – Не забывай об этом до последнего своего вздоха. Слова – оружие. И ничего больше не имеет значения, когда сам дьявол держит тебя за яйца. – Он выстрелил.
Эш закричал. Веревка, державшая его над платформой, треснула, и перекошенное тело ударилось о металлические подпорки с характерным звуком.
Гортензия и Мэделин замерли. Перестали дышать. Джей с хлопком спрятал один из своих кинжалов в ножны. Бун зажмурил глаза и закинул голову, делая глубокий вдох. Недовольно нахмурившись, Найджел сложил на груди руки, в то время как Арджун затушил свою сигару под подошвой ботинка.
Горькая радость наполнила грудь Бастьяна.
Сегодняшний день можно считать удачным.
Эш задергался, пытаясь вырваться из веревок, когда фигуры в плащах начали смыкаться вокруг него, их глаза сияли, как серебряные монеты под лунным серпом.
Затем Мэделин, Гортензия и Бун резко кинулись на Эша, как кнуты, просвистевшие в ночи, крик ужаса Эша заглушил шорох тяжелых плащей. Заглушил звуки наслаждения, наполнившие воздух над Новым Орлеаном.
Найджел наблюдал за безумием в неестественном молчании, по-прежнему держа свои длинные руки скрещенными на груди, осуждение читалось на его лице.
– Вы не какие-то там мелочные мстители, Бастьян. Твоему дяде это не понравится.
– Я никогда не называл себя святым, – отозвался Бастьян с непроницаемым выражением лица. – И Никодима сегодня здесь нет, верно?
– Gomapgae[91], – пробормотал Джей с благодарностью, прежде чем отойти обратно к краю недостроенного здания и опять непринужденно раскрутить свой раскладной нож между пальцами.
