Волшебные строки Уильяма Блейка приоткрывают мрачное великолепие тайны, окутавшей героя Красавицы. Виктор рисует мир в капле воды и цветке, открывая глубину бесконечности. Но его соблазнительная ухажерка несет с собой тайны, которые разорвут любовную паутину в мгновение охоты....
– Он поклонился Селине, опустив голову. – Лука Гримальди, к вашим услугам. – Когда он улыбнулся, посмотрев на Селину сверху вниз, она заметила, что он похож на Майкла формой скул и лба. Однако если Майклу его черты лица придавали вид ученого, Лука выглядел каким-то потрепанным. Как человек, который занимался тяжелым ручным трудом целыми днями. Цвет его глаз напоминал растаявший шоколад, а когда он вежливо прижался губами к руке Селины, его уверенная хватка успокоила ее еще больше.
Селина улыбнулась, удивляясь тому, какой он высокий.
– Очень рада познакомиться с вами, Лука.
– Достань-ка для юной леди стул, caro, – скомандовала бабуля Майклу, пока разливала горячий суп по маленьким тарелкам, которые достала из корзинки Луки. Селина подошла, чтобы помочь, но бабуля без церемоний ее отогнала. – Нет, нет. Ты здесь гостья. – Она протянула Селине тарелку, и риболлита обожгла руку, просачиваясь в самое сердце. В груди у Селины появилась странная дрожь. Она не помнила, когда в последний раз кто-нибудь готовил что-то специально для нее, своими руками.
Она прочистила горло.
– Спасибо, бабуля.
– Конечно, конечно. – Бабуля поставила по тарелке с супом перед Майклом и перед Лукой. – Садитесь, садитесь, пока еда от вас не сбежала, – фыркнула она. – Можешь поверить, мой внук не хотел, чтобы я сюда приходила? – сказала бабушка, когда все они собрались вокруг стола Майкла за их обедом из риболлиты.
– Постоянно болтал, – насмешливо добавил Лука.
Взгляд Майкла пронзил череп Луки насквозь с точностью копья.
– Господь всемогущий, пусть все это поскорее закончится, – проворчал он, сердито дуя на свою порцию горячего супа.
Быстрее, чем удар молнии, бабуля дала ему оплеуху.
– Non pronunciare il nome del Signore incavo, Michael Antonio Grimaldi![139]
Майкл закрыл глаза и стиснул зубы, когда бабуля продолжила трапезу как ни в чем не бывало. Как будто она и не дала только что оплеуху лучшему детективу Нового Орлеана за то, что тот помянул имя Господа всуе.
У Селины изогнулись губы. Она закашлялась. Затем фыркнула так, как совсем не полагается фыркать леди.
– Мне очень жаль, – прочистила горло она.
