Волшебные строки Уильяма Блейка приоткрывают мрачное великолепие тайны, окутавшей героя Красавицы. Виктор рисует мир в капле воды и цветке, открывая глубину бесконечности. Но его соблазнительная ухажерка несет с собой тайны, которые разорвут любовную паутину в мгновение охоты....
Как чудесно!
Селина втянула щеки, чтобы ее негодование не вырвалось на свободу.
Голубые глаза Пиппы обшаривали пол, она покусывала губы, а пальцами вертела золотой крест на шее.
– Мы повстречали мистера Сен-Жермена по пути сюда. Он не… – она колебалась, – такой великодушный, каким должен был бы быть.
– Не удивлена, услышав подобное, – сказала Одетта. – Бастьян словно герой детской песенки. Когда он добрый, он очень, очень добрый. Когда же он злой… Уверена, вы поняли, к чему я клоню."
"Селина определенно поняла.
По правде сказать, она совсем не понимала этого. Их знакомство длилось едва ли дольше нескольких минут, а смазливого личика было явно недостаточно, чтобы отвлечь ее от всех его неподобающих поступков. До рассвета, Селина была уверена, она сможет взять под контроль свои эмоции.
Ничего хорошего не выходит, когда чувства вырываются на свободу.
Ее глаза остановились на картине в позолоченной раме на другой стороне зала. Она позволила своему зрению расфокусироваться, пока вокруг не заблестело жидкое золото. Селину раздражала мысль, что ее внимание к парню вроде Бастьяна показывало, насколько она сама сломана внутри. За один короткий вечер он стал занозой в боку Селины. Напоминанием, что с ней что-то не так.
Может, в этом все дело.
Однако еще оно сделало ее убийцей.
Выражение лица Селины посуровело. Нет, она должна покончить с этими мыслями. Немедленно.
И это сработало бы. Позже Селина могла поклясться, что была на расстоянии вытянутой руки от победы, от желания засунуть все, связанное с Себастьяном Сен-Жерменом, в темную бездну.
Все бы пошло, как она задумывала.
Если бы только не пронзительный вопль, который неожиданно разнесся по залу.
Призрак
Визг Пиппы, от которого кровь стыла в жилах, заполнил помещение, отражаясь от панелей на стенах и заставляя золотые кисточки на портьерах дрожать. Он разделил пространство на две части, точно разрыв на ворсистом ковровом покрытии. Пробуждая адские недра глубоко под землей.
