- А-а-арс, - выдыхаю судорожно, - что ты хочешь?
- Раздвинь ноги и подними одну из них на сидение.
Безуспешно пытаясь насытить кислородом свои легкие, медленно развожу колени и пяткой левой ноги упираюсь в край кожаного сидения.
Промежность, скрытую ластовицей трусов, обдает жаром и увлажняет соками.
Кравцов ведет машину молча, смотрит только вперед, но стрелка спидометра неумолимо ползет вверх. Мой пульс идет с нею вровень. Температура воздуха в салоне растет, кожа покрывается испариной.
- А теперь потрогай себя, малыш, - следует приказ, - сначала колени, бедра, а потом киску…
Эта игра заводит не на шутку. Я хочу играть по его правилам. Я ему доверяю.
Очерчиваю пальцами колени, неторопливо веду ими по внутренней стороне бедра. Вздрагиваю от прострелившего низ живота желания.
- Ты точно хочешь, чтобы я потрогала себя там?.. – спрашиваю тихо.
Арсений шумно выдыхает, и я слышу, как скрипит оплетка руля под его пальцами.
Смочив пересохшее горло, облизываю губы и касаюсь плоти подушечками двух пальцев. То место опаляет искрами.
- Ты мокрая? – раздается негромкий подхриповатый голос.
Повторяю движение, на этот раз вдавливая пальцы чуть глубже. Ткань белья промокает насквозь.
Кадык на шее Кравцова резко дергается, я грызу собственные губы.
- Потрогай еще раз, Мариш… - просит сипло.
Касаюсь себя снова. Прохожусь пальцем вдоль скрытых простой хлопковой тканью губок, глядя при этом на строгий профиль Арсения Рустамовича.
Ситуация шоковая. Колотящееся в горле сердце разгоняет по венам горячую кровь, легкие работают в усиленном режиме. Мокрое пятно на белье увеличивается.
- Меня потрогай теперь…
Прижав ладонь к промежности, с силой стискиваю бедра и поворачиваюсь к нему всем корпусом.
Сосредоточенный взгляд на дорогу, сведенные к переносице брови, напряженные крылья носа и чуть поджатые губы. Протянув руку, что только что была между моих ног, провожу костяшками пальцев по его щетине, вижу, как он тянет воздух носом и, не отрывая взгляда от дороги, касается губами моей ладони.
Затем, соскользнув вниз, моя рука проходится по воротнику белой рубашки и черного пальто. Ныряет под него и трогает его грудь через тонкую ткань.
Кравцов молчит и на первый взгляд никак не реагирует на мои прикосновения. Но внушительный бугор в черных деловых брюках говорит об обратном.
- Потрогай, - повторяет, немного сползая бедрами вниз по сидению.
Дышу часто открытым ртом, гуляющие по телу волны дрожи проявляются тремором моих пальцев.
