— Но что теперь будет с клиникой?
— С клиникой? — нарочито удивился он. — А что с ней может случиться? Она работает.
— Но твои друзья, министерство, Филимонов?
— А, ты об этом! Ну, я же сказал, что всё улажу. Как всегда. И я уладил.
— Но как? Нашёл на них управу? Пригрозил?
— Какой ты у меня ещё ребёнок. Прямо пионер-герой, — обнял её Романовский. — Конечно, нет, душа моя. Не в моих интересах устраивать войну, идти на открытую конфронтацию. Взрослые люди решают конфликты не так. Они договариваются, идут на взаимные уступки. Или делают вид, что идут…
— И чем поступился ты? — смотрела на его бесстрастное лицо Аврора.
— Как там ты только что сказала? Какое теперь это имеет значение? — ответил он. — И ты права: никакого. Всё позади. Ты со мной. Ты же со мной?
Аврора кивнула.
Наверное, сейчас было самое время сказать, что она беременна, но такая в его голосе звучала вселенская стужа, сталь и фальшь, что Аврора сглотнула слова и промолчала.
«Ты была права, Ира, — смотрела Аврора в окно на пролетающие мимо дома, памятники, бульвары, скверы. — Как всегда, права. Я ему изменила. И он не простит».
Глава 62
Телевизор орал на полную громкость.
Звук, отражаясь от стен спортивного зала, громыхал со всех сторон.
Демьян молотил по боксёрской груше, останавливался после серии ударов, и пока выравнивал дыхание, смотрел на экран.
— Ещё Гиппократ утверждал, что хорошим врачом является тот, кто ошибается редко, но превосходным — тот, кто признаёт свои ошибки, — на экране с крыльца здания суда вещал адвокат Красин."
"Его речь записали все каналы и крутили в новостях весь день. Речь блестящую, безупречную, идеальную. Наверное, она войдёт в анналы юриспруденции, её будут цитировать коллеги, учить наизусть студенты. Речь великого адвоката. Речь человека, который вернул доктору свободу, работу, репутацию, честное имя.
Демьян слушал словесные экзерсисы адвоката лишь затем, чтобы увидеть, как Аврора выйдет из здания суда. И потом, второй раз мелькнёт на экране в самом конце — так нарезали видео.
— Пациенты и их родственники, не представляя реальных возможностей современной медицины, нередко склонны обвинять в неблагоприятном исходе только врача. Порой даже юристы забывают, что post hoc не всегда propter hoc. — блистал адвокат. Он перевёл латынь для несведущих: — После этого не всегда из-за этого…
Демьян замер. Вот сейчас.
Невольно улыбнулся. Аврора расправила плечи, подняла голову. Вздохнула. Легко. Свободно. Словно птица, что вырвалась из клетки.
Картинка сменилась. Демьян выставил перед собой руки в боксёрских перчатках и со всей силы ударил по груше. Неудачно. Плечо заломило.
— Чёрт! — выругался он.
Зубами расстегнул перчатку. Скинул вторую. Зачерпнул пригоршню воды из ведра, что сам и принёс, плеснул в лицо, вытер.